Религии в Европе: вчера, сегодня и завтра.


Материалы летней школы в Суздале "Религии в Европе: вчера, сегодня",
проведенной в рамках "Regional Seminar for Excellence in Teaching".

3 июля 2010 г.

С.В. Силова: Православная церковь в Беларуси в годы Великой Отечественной войны.
У всех нас есть устойчивые стереотипы, связанные с восприятием той или иной эпохи. Особенно прочные стереотипы сложились в нашем сознании и памяти о годах немецкой оккупации 1941-1944 гг. Моим студентам я задаю такие вопросы: сколько стоит килограмм хлеба? Какая была заработная плата? Какой был курс рубля к немецкой марке? Какие немецкие фирмы в это работали в Белоруссии? Какие это были предприятия? Я пытаюсь отойти от стереотипа о том, что в годы немецкой оккупации все сидели в лесах и партизанили. Была жизнь. Особенно плохо мы знаем историю Православной церкви на территории Белоруссии в это время. В повседневной жизни церковь была единственным институтом, которая позволяла сохранить человеческое достоинство.
Белорусские земли в годы немецкой оккупации были разделены на несколько оккупационных зон. Самый жесткий режим сложился на восточных территориях, где находились тыловые части группы армии «Центр». Это Витебская, Могилевская, значительная часть Гомельской, восточные районы Минской и несколько районов Полесской области.
трети БСССР занял Генеральный округ Белоруссия Рейхскомиссариата Остланд.
Юг Брестской области, большая часть Гомельской, часть Пинской и Полесской областей отошли к Рейхскомиссариату «Украина».
Вся Белостокская и часть Гродненской области частично были включены в состав Третьего Рейха. Небольшой участок на северо-западе был включён в Генеральный комиссариат «Литва».
Речь идет о разных уровнях оккупации, о разной церковной жизни и о разном церковном подчинении.
Как и везде оккупационные власти содействовали процессу восстановления церковной жизни: открывались новые храмы, рукополагались священники, массово проводились таинства. Оккупационные власти содействовали возрождению церкви в расчёте на завоевание симпатий среди православного населения. Было открыто более 90 храмов. Есть данные, что священники венчали в день по 20-30 пар. Почему люди стали венчаться, креститься, участвовать в таинствах - это вопросы, которые лежат в области в психологии истории. Естественно, что в кризисные моменты религиозность населения повышается. Отсутствие сведений о близких, тревога за себя и судьбу близких приводит человека в храм, где он ставит свечку и молится за их здоровье. Это совершенно понятно.
В Минске в 1943 г. была воссоздана разрушенная в 30-е гг. Козыревская деревянная церковь. Православному духовенству на ее восстановление немецкие власти позволили взять кредит в банке. Во время немецкой оккупации верующие перенесли раку преподобной из музея в Свято-Покровскую церковь, а 23 октября 1943 года нетленные мощи вновь возвратились в Полоцкий Спасо-Ефросиньевский монастырь, где почивают и поныне.
Все эти акции проводились немцами исключительно по политическим соображениям.
Вместе с возрождением церковной жизни, продолжала развиваться жизнь в монастырях.
На время немецкой оккупации возобновил свою работу женский Спассо-Преображенский монастырь в Минске. По благословлению протоиерея Иосифа Ба-лая Михаил Гагаренко, выпускник пастырских курсов, приступил к работе по открытию в Минске Свято-Духова мужского монастыря. Возобновил свою деятельность на некоторое время и Ляданский мужской монастырь, находящийся в местечке Ляды Червенского района Минской области. В этот монастырь затем был выслан митрополит Пантелеймон.
В 1942 году возобновил свою деятельность Спассо-Евфросиньевский женский монастырь в Полоцке. Монахини разместились в правом крыле монастыря, а в левом был лагерь для военнопленных. Действовал женский монастырь Рождества Пресвятой Богородицы, в Гродно.
Была учреждена Белорусская митрополия, во главе которой стал Пантелеймон (Рожновский). До этого он возглавил новосозданную Гродненско-Вилейскую епархию. Митрополит придерживался строго русских и монархических убеждений, которых он и не скрывал и официально заявлял, «что не мыслит себе иной церковной автокефалии, кроме полученной в нормальных условиях от Матери - Русской Церкви, и если не будет ее благословления, то и не будет согласия и архиепископа Пантелеймона». Пантелеймон также не особо жаловал белорусских националистов. Он не раз говорил: «Я пережил поляков, пережил большевиков, переживу и косяков».
Углублявшийся конфликт между Пантелеймоном и оккупационными властями привел к тому, что в конце мая 1942 г. Генеральный комиссариат Белоруссии отстранил митрополита Пантелеймона от церковного управления и заставил его все дела передать архиепископу Филофею (Нарко). Это очень интересная, но совершенно забытая личность в истории Православной церкви. При нем в 1942 г. был проведен Всебелорусский церковный собор. Он торжественно открылся 30 августа 1942 г. К назначенному сроку прибыли делегаты только двух епархий: Минской и Новогрудской. В Витебской, Могилевской, Смоленской епархиях церковная жизнь к тому времени не была налажена, церковных приходов было организовано мало, поэтому выборы там не проводились. Гродненско-Белостокская епархия находилась за границей после присоединения ее к Восточной Пруссии, и ее архиепископ Венедикт мало интересовался остальной частью Белоруссии. На соборе был утвержден Статут «Святой Православной Белорусской Автокефальной Церкви». В нем содержалось сто четырнадцать параграфов. В сто тринадцатом параграфе было указано, что каноническое объявление автокефалии последует после признания ее всеми автокефальными православными церквями, т.е. формального провозглашения автокефалии на съезде не было.
Вопрос о коллаборационизме православного духовенства с немецкими властями – единственная проблема, которая обсуждалась в советской историографии.
У немецких властей перед войной не было конкретной церковной программы. Они не были готовы к той ситуации, которая стала складываться на оккупированных ими территориях. К немецким офицерам приходили местные жители, в основном женщины, с просьбой открыть или отстроить разрушенную в годы советской власти церковь. Эти офицеры обычно такие разрешения давали. Первое условие, которые выдвинули немецкие оккупационные власти – это отсоединение от РПЦ и создание Белорусской автокефальной церкви. Соглашаясь на такой шаг, белорусский епископат полностью осознавал, что он нарушает все канонические предписания. Это была вынужденная мера для сохранения церковной организации.
Перед освобождением Белоруссии все белорусские иерархи во главе с митрополитом в спешном порядке выехали в Гродно, и эмигрировали в Германию, где впоследствии вошли в состав Русской православной церкви за рубежом.
Вместе с советскими войсками в 1944 г. пришел НКВД, стали составляться списки сотрудничавших с немцами. Для того чтобы работать учителем и врачом надо было стать членом Белорусской народной самопомощи. Это общественная организация, находившаяся под немецким контролем. В 1944 г. все члены этой самопомощи были признаны коллаборантами.
Тем не менее, часть духовенства открыто поддерживала оккупационный режим. Псаломщик церкви в деревне Дмитровичи Каменецкого района Брестской области А. Евтухович стал заместителем немецкого комиссара, систематически занимался подбором и отправкой советских людей на принудительные работы в Германию. Ряд православных священнослужителей принял оккупацию Белоруссии нацистами как избавление от большевизма, и они это подчеркивали в своих проповедях. Священник Волковысской церкви Белостокской области Виталий Железнякович призывал своих прихожан «не держать обиды на немцев, что немцы - народ культурный, который избавил православных от гонений со стороны советской власти».
Благочинный Антопольского собора деревни Антополь Брестской области протоиерей А. Мацкевич рассказывал карателям о месторасположении партизан. За это партизаны сожгли его дом и церковь. За весь период германского контроля в Белоруссии партизанами было казнено 42 православных священника, обвинённых в сотрудничестве с германскими властями. Среди них - отец Анатолий Серпов (Поставское благочиние), отец Александр Апанасевич, отец Николай Скарбей (Полесье), отец Антон Калиновский (Валевка), отец Николай Деруга (Желудок).
С другой стороны, можно привести много примеров, когда православные и католические священники помогали партизанам. Хрестоматийный пример – Виктор Бекаревич. Он был связным партизанского отряда имени Григория Котовского Ильянского района Вилейской области, а позднее вступил в партизанский отряд имени Михаила Фрунзе, действовавший на территории этой же области. Протоиерей Василий Копычко – благочинный Гомельского округа, являлся партизаном партизанской бригады имени Вячеслава Молотова, действовавшей на территории Пинской области. Священник Николай Хильтов помогал раненым и больным партизанам. Многие жены священников пекли для партизан хлеб.
Шестидесятилетнего священника Петра Бацяна, служившего настоятелем в деревне Кобыльники Мядельского района Вилейской области, арестовало СД за помощь евреям. Над ним жестоко издевались в Минской тюрьме: запрягали в плуг и пахали тюремный огород, травили собаками до тех пор, пока священник не умер. Евреям также помогали монахини одного из гродненских монастырей.
Священники также всеми силами пытались спасти своих прихожан. Они прятали людей, давали необходимые справки о благонадежности. В период репрессий во время нацистской оккупации 1941-1944 сестры-назаретянки в Новогрудке, которые служили в местном костеле предложили себя в обмен на арестованных фашистами 120 заложников, которым грозил расстрел. Заложников не расстреляли, некоторых отпустили, некоторых вывезли в Германию. Но жизнь единственного священника в округе ксендза А. Зенкевича оставалась в опасности, поэтому, спасая его из рук фашистов, сестры пожертвовали собой, объявив, что ксендз более необходим в этом мире, чем они. Сестры были расстреляны в лесу в пяти километрах от Новогрудка 1 августа 1943 года, а 5 марта 2000 г. Папа Римский Павел II за этот подвиг объявил их Благословенными (на ступень ниже Святых).
Между тем следует согласиться с некоторыми польскими историками, которые пишут о том, что вместе с отечественной войной на территории Белоруссии шла гражданская война. На оккупированной территории Белоруссии в 1941- 1944 гг. действовали нацистские оккупационные власти, карательные отряды, советские партизаны, белорусские, украинские и литовские националисты, польская Армия Крайова, простые бандиты.
Фашисты казнили отца Николая Михайловского, в церкви которого немцы устроили свой пост, отца Николая Хильтова (его жена была племянницей академика Карского), 6 монахов Жировицкого монастыря, которые были крещеными евреям, св. Малишевского из Слонима и многих др.
Польские партизаны боролись как с немцами, так и с советскими партизанами. Поляки также убивали православных священников. Среди них - Отец Иван Олехнович (д. Ижа Вилейского повета), отец Иван Олехнович (Турейск), отец Василий (Турейск), иеромонах Лукаш (Новогрудчина), отец Анатолий Кирик (Трабы), протоиерей Михаил Леванчук (Крево). Памятника Армии Крайовой нет в Гродно до сих пор. Вообще это закрытая и очень сложная тема.
Цель моего курса – подвигнуть студентов на критическое переосмысление истории. Память о Второй мировой войне, о жизни в оккупационных зонах, очень идеализирована. Я обращаю внимание на повседневную жизнь, показываю всю ее сложность и противоречивость. Этот курс преодолевает распространенный стереотип о том, что вся Беларусь ушла в подполье и в партизаны. Работали школы, больницы, предприятия. Эта тема вызывает у моих студентов большой интерес.

Ф.А. Дорофеев:
Что происходит тогда, когда приходит советская власть? Церкви закрываются сразу или какое-то время еще работают?

А.М. Шпирт:
А что еще можно сказать о коллаборационизме священников? Принимали ли они участие в издании газет?

А.Ю. Михайлов:
Какие отношения были между православной и католической церковью на оккупированных территориях? И в двух словах о структурах католической церкви в этих оккупированных зонах. Как они были представлены?

М.В. Дмитриев:
Какова была деятельность белорусских националистов в годы немецкой оккупации?

О.В. Безносова:
У меня небольшое замечание. Мы не должны забывать о специфике оккупационной власти. Это была немецкая власть – это очень жесткое дисциплинированная власть, рассчитанная на тонкости человеческой психологии. Открытие церквей – было частью сознательной политики немецких властей.

Л.В. Тимошенко:
Я хочу поблагодарить Светлану за очень интересное выступление. У нас на Украине на эту тему защищен десяток кандидатских диссертаций, написано множество статей. В Белоруссии, видимо, с этим сложней.
Украинская ситуация была другой. Мы действительно в свете советской пропаганды смотрели на жизнь в оккупации в другом свете, сейчас мы эти представления меняем. Сотрудник Библиотеки Стефаника Константин Курилишин в прошлом году двухтомный издал каталог украинской прессы в период войны. Украинские газеты во время войны издавались даже на Донбассе. При этом неверно считать, что эти газеты издавались лишь на немецкие деньги. Эти газеты издавались на средства украинских национальных организаций.
Конечно, первые страницы этих газет – это жуткие статьи, где восхваляются успехи немецкого оружия и т.д. С другой стороны, это очень ценный источник о повседневной жизни простого населения в эти годы. У нас в Дрогобыче в 1941-1942 гг. выходило «Вiльне слово», которое затем стало «Дрогобичським словом». Один мой магистрант на этом материале в позапрошлом году написал магистерскую работу. К. Курилишин сейчас готовит свою кандидатскую диссертацию к изданию, и его книга также будет посвящена материалам оккупационной прессы.

С.В. Силова:
Церковь не закрывали, но священников арестовывали. Вместо арестованных священников присылались новые «советские» священники. Священникам не давали расстрельных статей, но ссылали в лагеря.
Тем не менее, до 1950-х гг. положение Православной церкви было более благоприятное по сравнению с тем, что было до войны и наступило во время Хрущева.
Священники оккупационных газет не издавали, но в них печатались статьи церковного содержания. В основном они были посвящены гонениям на церковь в Советском Союзе. Некоторые газеты были очень солидными, насчитывали более 10 страниц. Честно говоря, я не была готова к такому большому формату.
Что касается католической церкви и отношения с православной, то оккупация здесь наложила свой отпечаток. Там, где католики не могли посещать свои церкви, они посещали православные церкви, исповедовались и причащались у православных священников и наоборот. Власти хотели все это развести. В Гродно был создан объединенный православный и католический комитет по помощи жертвам войны. Войсковые склады в Гродно остались нетронуты, и члены этого комитета раздавали имущество этих складов нуждающимся. Когда власти узнали о существовании этого комитета, он был тотчас же распущен.
Что касается белорусских националистов – это отдельный вопрос. Белорусские националисты действительно хотели сделать церковь своей опорой. Например, они хотели ввести службу на белорусском языке, удалить священников русского происхождения. Были созданы структуры, даже воинское формирование, но сказать, что они влияли на оккупационную политику, нельзя. Скорее наоборот. Немецкие власти их использовали в своих целях. Генеральный Комиссар Белоруссии Вильгельм Кубэ покровительствовал деятельности различных коллаборационистских и просветительских организаций.
Что касается немецкой оккупационной политики, то я хочу сказать, что если бы ее не было, то Сталин никогда бы не встретился с православными иерархами и не восстановил структуры православной церкви. Об этом забывать не надо.
Период оккупации и церковная политика немецких властей имела весьма последствия. Когда в 1960-е гг. власти стали закрывать церкви, реакция населения на эту антицерковную политику была уже другой, чем в 1920-30-е гг.

М.В. Дмитриев:
Я предлагаю еще раз поблагодарить Светлану Владимировну за ее замечательное выступление…. Будем надеяться, что оно будет пополнено на сайте РеСЕТа….

На главную