Главная Абитуриентам Студентам Наука Кафедры Лаборатории Электронная библиотека УМО по истории и искусствоведению  

На главную страницу кафедры

Исторический очерк

Кафедра истории южных и западных славян как новое подразделение исторического факультета начала свою деятельность 1 сентября 1939 г. Впервые в отечественном университетском образовании история зарубежных славянских народов была выделена в самостоятельную дисциплину. Это означало, что в отечественном славяноведении возникли необходимые условия для преодоления «филологического уклона», доминировавшего в дореволюционной и послеоктябрьской славистической науке.

Процесс создания Кафедры был неразрывно связан с новейшей историей нашего государства. Идея учредить самостоятельный историко-славистический центр в Московском Государственном Университете была вызвана политическими обстоятельствами 1930-х гг., нарастанием военной угрозы в Европе. На осуществление этого плана работал и рост интереса к истории зарубежных славянских народов у нас в стране, и упрочение позиций мировой славистики. Наконец, организации Кафедры способствовали возрождение системы исторического образования в СССР, возвращение к работе авторитетных ученых-славистов, а также сама логика развития исторической науки, все более дифференцировавшейся по направлениям и научным дисциплинам.

Впервые проблемы становления Кафедры истории южных и западных славян были освещены стоявшими у ее истоков сотрудниками. Потребность в осмыслении пути, который проделал этот коллектив, стала особенно очевидной во второй половине 60-х годов. Так, попытку показать специфику работы Кафедры в 1939–1941 гг. предприняла старейший ее сотрудник Б.М.Руколь. Развернутый анализ деятельности Кафедры вплоть до середины 60-х годов содержится в статье, написанной И.М.Белявской и И.А.Воронковым. Через десять лет, в 1979 г., вышел сборник, приуроченный к 40-летию Кафедры. Фундаментальный очерк о жизни Кафедры до середины 80-х годов, автором которого был В.Г.Карасев, вошел в книгу, изданную к 50-летию Исторического факультета МГУ. В статье З.С.Ненашевой и Х.Х.Хайретдинова, так же как и в новой статье В.Г.Карасева, подготовленных к 50-летнему юбилею Кафедры, была дана общая характеристика трех этапов ее истории. Следует упомянуть и одну из статей Л.П.Лаптевой, опубликованную в 1987 г., где речь идет о проблеме периодизации отечественного славяноведения в ХХ в. К 60-летию Кафедры вышел сборник «Историческая славистика в МГУ», который содержит материалы о преподавателях Кафедры, ушедших из жизни в 1989–1999 гг.

* * *

На этапе своего становления (1939 – конец 50-х годов) Кафедра истории южных и западных славян вела поиск наиболее оптимальных организационных форм подготовки славяноведов-марксистов. Одновременно интенсивно разрабатывалась марксистская концепция исторического прошлого зарубежных славянских народов. Стремление крупного слависта, талантливого организатора науки В.И.Пичеты (1878–1947) возродить в Московском Университете славистический центр получило реальное воплощение в 1939 г.

Благодаря настойчивости первого заведующего (1939–1947) Кафедра превратилась в важную составляющую научной и учебной деятельности факультета. Данный период стал ключевым для формирования облика Кафедры, поскольку в эти годы была создана новая модель учебного подразделения славистического профиля. В докладной записке В.И.Пичеты от 9 мая 1939 г. был разработан план, носящий программный характер, поскольку его 9 пунктов охватывали все стороны крайне интенсивной деятельности новой Кафедры. В первый год работы членам Кафедры предстояло подготовить к печати сборник документов в двух частях, краткий учебник по истории западного славянства. Кроме того, речь шла об открытии аспирантуры и обеспечении Кафедры библиотекой. На второй год были намечены не менее грандиозные цели. Кафедра обязывалась выполнить ряд научных исследований; разработать курс по истории южных славян; составить грамматическое руководство по отдельным славянским языкам и хрестоматии.

В.И. Пичета
В.И.Пичета за рабочим столом. 1940-е гг.

Несмотря на целеустремленность, преданность делу, организаторские способности заведующего Кафедрой, эти задачи в силу своей масштабности вряд ли можно было решить в столь краткие сроки. Ведь в штат «Кафедры славяноведения» предлагалось включить помимо В.И.Пичеты профессора по истории Чехии; доцента по истории южных славян и четырех преподавателей славянских языков. Нельзя не согласиться с В.Г.Карасевым, что в момент создания Кафедры «на многие годы вперед было определено ее развитие в области учебной и научной работы». Стоявшие у истоков Кафедры крупнейшие ученые - член-корреспондент с 1939 г., академик с 1946 г. В.И.Пичета; иммигрировавший в СССР и нашедший здесь политическое убежище профессор Пражского университета Зд.Неедлы (1877–1962), преподававший на Кафедре с осени 1939 г.; профессор С.А.Никитин (1901–1979), принятый в штат в 1942 г. – мечтали о форсированном развитии исторической славистики.

Научно-исследовательская работа была ориентирована на изучение четырех основных проблем: этногенеза славян, их социально-экономического строя и быта в древности, отношений славян с Византией, образования ранних славянских государств. Такой точки зрения придерживался В.И.Пичета. Следовательно, первоначально научная работа Кафедры мыслилась в лучших традициях русской исторической школы XIX в. как части европейской исторической науки. Для нее были характерны привлечение широкого круга источников, их тщательный анализ, понимание важности социально-экономического фактора в историческом процессе. Именно в этом духе были воспитаны и долгие годы работали В.И.Пичета и его ближайшие соратники.

Как известно, круг научных интересов В.И.Пичеты был очень широк. Об этом свидетельствует научное наследие ученого. Он занимался историей народов СССР, историей славянских народов, историей других европейских государств, историографией и источниковедением. При этом изучение прошлого славян В.И. Пичета возобновил в конце 30-х – 40-е годы XX в. После возвращения из административной ссылки в Вятку (арестован в 1930, сослан в 1931 г.) он сначала преподавал в Воронеже, затем - с 1935 г. в Московском пединституте им. В.И.Ленина. В 1938 г. В.И.Пичета перешел на Исторический факультет МГУ, где весной 1939 г. читал лекции по истории Украины. Вторая мировая война, так или иначе затронувшая все славянские народы, оказала заметное влияние на славистику. Уже в 1940 г. выдвигается задача «впервые за советский период начать марксистскую разработку истории южных и западных славян».

Это вмешательство идеологии нарушило естественный ход развития исторического славяноведения как отрасли науки. Освободительное антифашистское движение славянских народов поставило в центр внимания славистов исследование истории борьбы славян против немецкой агрессии, а также их дружественных связей с Россией. В это время В.И.Пичета обратился ко многим новым проблемам славянской истории. Его коллеги, «люди пера», также считали себя мобилизованными. Силы историков были отданы в первую очередь созданию массовой военно-патриотической литературы. Однако и научные издания, вышедшие в годы войны и сразу после ее окончания, несли на себе печать прямого идеологического заказа - вести острую критику националистической историографии, противостоять фашистскому извращению истории славян. В этом духе был написан сборник «Преступления фашистов против исторической науки». В 1944 г. В.И.Пичета, Н.П.Грацианский, Зд.Неедлы подготовили другой сборник статей, по существу коллективную монографию, – «Вековая борьба западных и южных славян против германской агрессии». Этот труд можно рассматривать как первое обобщение истории зарубежных славянских народов в советской историографии.

Следует признать, что оценка работ 40-х годов была достаточно жесткой. В частности «История Чехии», вышедшая в 1947 г., подверглась резкой критике прежде всего за аполитичность, недостаточность классового подхода, хотя позднее неоднократно указывалось на ее очевидную публицистичность, безмерную идеологизированность. В годы войны и сразу после нее совмещение преподавательской деятельности на Кафедре и научной работы в секторе славяноведения в Институте истории АН СССР (с 1 января 1947 г. - Институте славяноведения АН СССР) было характерным знаком того времени. В штате Кафедры в 1946/47 учебном году были профессор, доцент, старший преподаватель, два преподавателя, работавших на полставки, и семь человек на почасовой оплате.

Разработанный В.И.Пичетой пятилетний план научных исследований на 1946–1950 гг. ярко выражает настроения того времени, общий энтузиазм народа первых послевоенных лет. План включал 15 позиций. Думается, что автор анализируемого документа исходил, скорее, из убеждения в широких возможностях науки, чем из реального положения дел на Кафедре. Создание учебников было выделено В.И.Пичетой как одно из приоритетных направлений научной деятельности. Причем первоначально предполагалось сосредоточиться на издании учебных пособий по истории отдельных стран. Однако вскоре эта концепция меняется. В мае 1947 г. Пичета сообщил о предложении Комитета по делам высшей школы при Совете Министров СССР приступить к работе над «всеобъемлющим» учебником. В ответ на постановление правительства о строительстве нового здания МГУ на Ленинских горах члены Кафедры приняли обязательство «подготовить в течение двух лет к печати учебник по истории южных и западных славян». Вскоре параллельно с написанием учебника решено было приступить к составлению «Хрестоматии по истории южных и западных славян» в двух томах по 40 печатных листов каждый. Срок исполнения этой работы был намечен на 1953 г.

Столь масштабные планы можно было осуществить, объединив силы Кафедры и Института славяноведения АН СССР. Достойным примером служил «Славянский сборник», вышедший в 1947 г. Для него Б.Д.Греков подготовил статью «Образование государства восточных славян», Н.С.Державин – «Образование Болгарского государства», Зд.Неедлы – «Образование Чешского государства», Ю.В.Готье – «Образование Сербского государства», В.И.Пичета – «Образование Польского государства». Фактически это была коллективная монография, написанная историками, занимавшими близкие позиции по проблемам формирования раннефеодальных славянских государств и этногенеза славян.

Большинство из исследований, проведенных В.И.Пичетой в годы работы на Кафедре, остались в той или иной степени незавершенными. В настоящее время они находятся в рукописном виде в Архиве АН РФ. Главными из них являются «История Польши», монография по источниковедению истории Польши. Важнейшую свою задачу ученый видел в том, чтобы дать новую периодизацию польской истории, полностью отказавшись от формальной юридической периодизации буржуазных русских и польских авторов. В центре его внимания, вслед за М.К.Любавским, оказалась система феодальных отношений как определяющая форма организации власти. В освещении истории польских земель первой половины XIX в. основной акцент был сделан на уровень развития производительных сил, на характер борьбы польского народа за восстановление политической независимости. В данном контексте В.И.Пичета считал необходимым опереться на оценку этих событий классиками марксизма.

Не закончил В.И.Пичета и монографию «Польский вопрос в международных отношениях. 1795–1848», написанную на большом массиве архивных материалов. Не опубликованы и его историографические обзоры литературы по истории южных и западных славян, такие как «История Чехии в чешской историографии», «Новая югославская историография», «Изучение истории Польши в русской историографии» и многие другие труды, раскрывающие необычайно широкий круг научных интересов этого выдающегося советского слависта.

В поздних работах ученого очевидны изменения в оценках деятельности известных славянских подвижников (например, Юрия Крижанича), тех или иных политических событий, что было связано не столько с накоплением новых научных данных, сколько с влиянием официальных идеологических установок.

Ближайшим соратником В.И.Пичеты стал Зд.Неедлы. Крупный чешский ученый, с 1907 г. член-корреспондент Чешской Академии наук, с 1920 г. – академик, глубокий знаток истории культуры, политической истории Зд.Неедлы в конце мая 1939 г. единогласно был избран профессором исторического факультета МГУ. В то время создание курса по истории западных и южных славян рассматривалось руководством факультета как «чрезвычайно ответственная научно-исследовательская работа». Курс «История Чехии», спецкурс «История Словакии», курс «Введение в славяноведение» («Введение в изучение славянства»), разработанные в 1939–1940 гг. Зд.Неедлы, имели огромное значение для развития славяноведения в МГУ, академической славистики, вошли в качестве составной части в дальнейшие исследования чешского ученого. Именно его курс «Введение в историю южных и западных славян», подготовленный в 1942–1943 гг. после возвращения из эвакуации (с 1 апреля 1942 г. Неедлы исполнял обязанности заведующего Кафедрой), открывал новую страницу в изучении и преподавании славистики на историческом факультете. Так были преодолены границы предмета специализации, курс истории южных и западных славян стал общим курсом исторического образования. Многие свои начинания Неедлы продолжил в Праге после возвращения из СССР, где он оставил блестящую плеяду учеников.

проф. С.А. НикитинС 1947 по 1961 г. заведующим Кафедрой был С.А.Никитин, который приступил к работе на историческом факультете в 1941 г., а с 1942 г. стал преподавателем Кафедры. Круг его интересов был чрезвычайно широк. Во время работы на Кафедре основным направлением его интересов было изучение деятельности Славянских комитетов в России, истории отечественного славяноведения, политики российских дипломатов на Балканах, балканских связей русской периодической печати, славянских сюжетов в революции 1848–1849 гг. и др.

В 1947 г. доцент С.А.Никитин защитил докторскую диссертацию на тему «Русское общество и вопросы балканской политики России в 1853–1876 гг.» и получил звание профессора. Его оценки по многим вопросам российской политики на Балканах в XIX веке, подходы к изучению истории южных славян, особенно Болгарии, в период средневековья и национального Возрождения долгое время оставались основополагающими. В свою очередь коллективные труды, публикации источников, подготовкой которыми он руководил, до сих пор являются образцовыми для многих поколений славистов.

Его исследования магистральной темы – славянского вопроса в России – составляют богатое наследство. Накопление источников, критика буржуазных концепций, всестороннее и глубокое изучение конкретных событий на широком историческом фоне, установление взаимосвязей между явлениями, стремление заглянуть глубже поверхностной зыби политических столкновений способствовали постановке новых проблем, определили масштабность его трудов.

Важнейшими этапами в истории славянского вопроса в России С.А.Никитин считал славянские съезды 60-х годов и подъем славянского движения, связанный с Восточным кризисом 70-х годов ХIХ в. Что касается «русского славизма первой половины XIX века», то всех его представителей при всем разнообразии течений отличала, по мнению С.А.Никитина, одна черта – «интерес к славянскому миру носил у них характер отвлеченный, литературный». Трактовка Никитиным славянофильства и панславизма была весьма жесткой. Так, в его изложении, Славянский комитет был «гнездилищем правых элементов – славянофилов, панславистов разных толков». При этом С.А.Никитин вынужден был ссылаться на высказывания И.В.Сталина о «великодержавном панславизме» и на точку зрения В.И.Ленина, видевшего в стремлениях российского правительства пример использования комитета для «своих грандиозных политических надувательств».

Следует признать, что С.А.Никитину, получившему фундаментальное гуманитарное образование, овладение марксизмом давалось нелегко. Ссылки на классиков, цитаты из их произведений носили «дежурный характер», поскольку они зачастую находились в очевидном противоречии с логикой изложения конкретного материала. В сущности, этот историк был убежден, что политика России объективно помогала национальному освобождению южных славян, их освобождению от османской зависимости. Однако, угадывая направление развития исторической науки, вопреки критике идеологов, ученый, чтобы сохранить эту проблематику для дальнейших исследований, пытался защитить ее если не позитивной, то хотя бы нейтральной оценкой классиков. Несмотря на принятые меры, тираж фундаментальной монографии С.А.Никитина «Русское общество и вопросы балканской политики России (1853–1876)» был уничтожен. Объяснения этого акта научного вандализма лежат вне сферы науки.

С.А.Никитина можно назвать пионером в разработке истории отечественного славяноведения. В 1948 г. в предисловии к публикации «Документы к истории славяноведения в России. 1850–1912» он сформулировал принципы изучения этой области науки. Важнейшими из них были рассмотрение научных связей как единого комплекса, уяснение влияния на них общественно-политических факторов жизни России. Именно С.А.Никитин написал разделы «Славяноведение» для трех томов «Очерков истории исторической науки в СССР». В них ученый обобщил огромный фактический материал, касающийся исторической части славяноведения в контексте со всеми другими славистическими дисциплинами. Он определил главные направления славистических штудий в дореволюционной России, выделил основные исследовательские проблемы, охарактеризовал научные школы и деятельность известных славистов. Очевидно, что эти разделы несут на себе печать своего времени, определенных заблуждений тех лет. Вместе с тем систематизация фактического материала убедительно показала и несомненный вклад российского славяноведения в мировую славистику.

Как заведующий Кафедрой важнейшее значение С.А.Никитин придавал подготовке учебника по истории южных и западных славян. Он, так же как его предшественник В.И.Пичета, поддерживал курс на объединение сил Кафедры и Института славяноведения СССР, где с 1947 г. заведовал сектором истории зарубежных славянских народов периода феодализма и капитализма. По мнению С.А.Никитина, «учебник должен быть базой, отправляясь от которой были бы созданы курсы отдельных стран, сборники документов, монографические работы по отдельным вопросам и т.д.» Подготовка учебника в таком видении открывала перспективу и для качественного обеспечения учебного процесса, и для индивидуальных исследований. Однако в действительности приоритетной стала тенденция целиком подчинить научную работу членов Кафедры исключительно задачам образовательного процесса. На первом плане было требование обеспечить на базе марксизма подготовку историков-славистов для всей страны. В результате наметился поворот к изучению новой и новейшей истории зарубежных славянских народов, к пересмотру тематики уже начатых диссертационных исследований в направлении их актуализации.

Научная и педагогическая деятельность Кафедры во второй половине 40-х годов развертывалась в условиях нагнетания политической истерии, борьбы с космополитизмом, «буржуазным национализмом», «псевдонаучным объективизмом». Критика, насколько позволяют судить протоколы Кафедры, была направлена против руководства Кафедры, ее отдельных членов. Молодость коллектива, недостаточная разработанность курсов мало принимались во внимание. Причем замечания со стороны студентов, аспирантов, некоторых сотрудников имели явно конфронтационный характер. Множество претензий было предъявлено С.А.Никитину. В свое оправдание он указывал на объективные обстоятельства, «на чрезвычайно неблагоприятное положение, в котором находилась научная работа», на «громадную разницу» в учебной нагрузке многих сотрудников факультета и Кафедры. Широкая специализация требовала от немногочисленных преподавателей постоянной подготовки новых курсов. Конечно, такой ритм не оставлял времени для проведения глубоких индивидуальных научных изысканий.

Мобилизация сил на борьбу с космополитизмом, «буржуазным национализмом», «псевдонаучным объективизмом» вела фактически к утверждению единомыслия, к подчинению исследовательских интересов политически актуальным темам и в результате к искажению научных понятий и неверному решению проблем. Сотрудникам Кафедры рекомендовалось разоблачать буржуазное славяноведение и его апологетов. Следовало покончить с идеализацией славянофильства — этого, якобы наиболее реакционного течения общественной мысли в России. Предлагалось отказаться от «типично буржуазно-объективистской оценки» деятельности М.Н.Каткова, М.П.Погодина, С.М.Соловьева и др., взяв за основу марксистскую трактовку русского освободительного движения, исходить из тезиса о «преемственности между советской наукой и революционными традициями». Плюрализм мнений и концепций при этом исключался. Любые точки зрения, выходившие за рамки официальных установок, объявлялись уступкой буржуазной идеологии. Преодолеть «недостатки» требовалось «незамедлительно», «дружной активной работой». Пафос выступлений молодежи, «стойких партийцев» был направлен на «всеобщую перестройку» исторического фронта. Исследовательские приоритеты Кафедры были направлены на изучение национально-освободительного, рабочего и революционного движений в славянских странах.

Однако тенденция политизации науки, идеологизации истории, навязываемая сверху, встречала скрытое сопротивление у настоящих ученых и нивелировалась. Успехи аспирантов и молодых преподавателей в изучении новых для славистики проблем во многом объяснялись тем, что их научными руководителями были опытные исследователи, умевшие в каждой проблеме найти ее научную составляющую.

В 50-е годы не терял остроты вопрос о соотношении коллективных трудов (для преподавателей университета это были учебники и учебные пособия, сборники документов) и индивидуальных монографических исследований. Перспективные долгосрочные программы традиционно ориентировались тогда в основном на коллективные труды. Так, 15-летний план, обсуждавшийся в январе 1952 г., включал «написание учебников по истории славян и источниковедению, а также сборников документов для семинарских занятий». В дальнейшем предполагалась подготовка очерков, а затем уже учебного пособия по историографии, нескольких спецкурсов по важным вопросам исторического развития. Против столь очевидной односторонности решительно выступала И.М.Белявская, считавшая «целесообразным создавать не спецкурсы, а монографии». Она настаивала на подготовке очерков по отдельным странам, которые к концу 15-летнего срока можно было интегрировать в учебник.

Первым шагом на таком пути стало окончание работы сотрудников Кафедры в начале 50-х годов над своими диссертациями. Это позволило им выступить в печати в течение ближайших лет с рядом крупных статей и монографий. В 1950 г. кандидатскую диссертацию на тему «А.И.Герцен и польское освободительное движение 60-х годов ХIХ в.» (научный руководитель В.И.Пичета) защитила И.М.Белявская; в 1951 г. кандидатом исторических наук стал В.Г.Карасев, подготовивший работу на тему «Светозар Маркович (социально-политические взгляды)» (научный руководитель С.А.Никитин); в 1951 г. – И.А.Воронков, исследовавший проблему «Польское восстание 1830–1831 гг. в Литве и Белоруссии» (научный руководитель В.И.Пичета, а после его смерти Н.В.Бережков). В 1958 г. степень кандидата исторических наук получил И.Д.Очак. Тема его диссертации: «Участие югославян в борьбе за победу Советской власти в России в 1917–1921 гг.»

В 1954 г. первой из штатных членов Кафедры опубликовала свою монографию И.М.Белявская. Чуть позже, в 1956 г., В.Г.Карасев издал фундаментальный том избранных сочинений Светозара Марковича с комментариями и большой вступительной статьей. В 1957 г. вышел коллективный труд «Общественно-политические и культурные связи народов СССР и Югославии». Этими исследованиями сотрудники Кафедры открывали новые направления в изучении истории южных и западных славян. Интерес к общественной мысли был не случаен. На впервые вводимой в научный оборот источниковой базе было показано воздействие русского революционного движения на формирование либеральных течений и революционной демократии у славянских народов.

История русского революционного движения была одной из важнейших проблем советской историографии вплоть до конца 60-х годов. Члены Кафедры расширяли это исследовательское поле совершенно новыми темами. Бесспорно, изучение данной проблематики свидетельствовало об успехах в освоении марксистской методологии, ленинской концепции отечественной и всеобщей истории. Вместе с тем их работы отличались высоким уровнем источниковедческого анализа, значительностью и многообразием материалов. Так, приступив к исследованию генезиса революционно-демократической мысли в Сербии в XIX в., В.Г.Карасев поставил задачу проследить эволюцию взглядов С.Марковича, прошедшего путь от сторонника либеральных идей до убежденного последователя революционной демократии. В результате ученому удалось продемонстрировать, что одним из факторов, повлиявших на мировоззрение этого выдающегося сербского деятеля, было революционное движение в России.

Проблематика польского национально-освободительного движения конца XVIII – первой половины XIX в. стала центральной в научном творчестве И.А.Воронкова. Глубокое изучение деятельности польских тайных обществ в Литве и Белоруссии в конце XVIII – первой трети XIX в., движущих сил и хода польского восстания 1830–1831 гг. в Белоруссии, польско-русских революционных связей в этот период показало, что национальная и социальная программа идеологов и руководителей польского национально-освободительного движения была весьма ограниченной. Стремление польской элиты к восстановлению Речи Посполитой в границах 1772 г., отказ от решения аграрно-крестьянского вопроса привели к тому, что украинцы, белорусы и литовцы не оказали полякам необходимой поддержки в борьбе с царизмом. Положительный отклик у специалистов получила разработка И.А.Воронковым аграрных отношений в Польше, Белоруссии и Литве в XVI–XVIII вв. Весьма активным было его участие в симпозиумах по аграрной истории Восточной Европы.

На изучение национально-освободительного движения славянских народов, истории крестьянства и аграрных отношений в этих странах, проблем генезиса капитализма и формирования рабочего класса, развития рабочего движения была ориентирована тематика дипломных работ и кандидатских диссертаций. Особое значение придавалось исследованию новейшей истории независимых славянских государств, их взаимоотношений и особенно революционных связей славян с русским народом.

Итогом научной и педагогической деятельности Кафедры стал выход в 1957 г. учебника «История южных и западных славян». Впервые в мировой историографии был создан обобщающий труд, рассматривающий историческое развитие этих народов с древнейших времен вплоть до современности в сопоставлении и синхронности. Параллельно с подготовкой учебника практически все члены Кафедры участвовали в написании глав по истории славянских народов в изданиях факультета по истории средних веков, новой и новейшей истории. В.Г.Карасев, Б.М.Руколь и И.Н.Частухин вошли в состав авторского коллектива обобщающих трудов по истории Болгарии, Чехословакии и Югославии, готовившихся в Институте славяноведения АН СССР.

Однако поступательному развитию Кафедры серьезно мешали внешние обстоятельства. В начале 50-х годов начала работать комиссия по пересмотру учебного плана всего исторического факультета. В числе других стоял вопрос об образовании в рамках факультета специального отделения по истории стран народной демократии. В этой связи Кафедре предстояло существенным образом пересмотреть исследовательские приоритеты. Стремление сохранить Кафедру истории южных и западных славян как самостоятельное подразделение факультета означало желание не только отстоять профиль специализации, исходившей прежде всего из научных, а не на политически актуализированных приоритетов, но и продолжить работу над начатыми проектами. Коллектив Кафедры настойчиво отстаивал такой подход в 60-е годы.

Итак, к концу 50-х годов первый этап – этап становления Кафедры истории южных и западных славян, так же как и всего советского исторического славяноведения, завершился. Он охватывает период организации Кафедры, разработки общего курса истории южных и западных славян и создания первого марксистского учебника по этой дисциплине, вышедшего в 1957 г. К этому времени Кафедра как новая организационная форма развития отечественного славяноведения приобрела четкие законченные очертания; в полный голос заявило о себе первое поколение преподавателей Кафедры; была выращена блестящая плеяда талантливых ученых, работавших в созданном в 1947 г. Институте славяноведения АН СССР.

В теоретическом плане все говорило о победе марксизма-ленинизма. Это означало, что приверженность принципу партийности науки, классовый подход, т.е. рассмотрение исторического процесса через призму классовой борьбы, формационная теория (пятичленная схема развития человечества) стали основополагающими при преподавании и исследовании истории южных и западных славян.

Что касается научной деятельности, то именно в этот период была заложена традиция комплексного изучения истории зарубежных славянских народов. Кроме того, были намечены подходы к исследованию новейшей истории славянских стран, хотя они и носили зачастую характер научного эксперимента.

* * *

На рубеже 50 - 60-х годов начинается второй период в жизни Кафедры. С приближением срока выхода первого учебника С.А.Никитин счел возможным поставить вопрос о научной работе в новых условиях. Все силы требовалось направить на то, чтобы «усилить исследовательскую работу членов Кафедры». На 1957–1959 гг. было запланировано написание книг И.М.Белявской и И.А.Воронкова, И.Н.Частухина. Но лишь некоторое время такого рода труды оставались приоритетными. Руководство факультета ориентировало коллектив Кафедры на создание учебника по историографии истории славянских стран. Между тем еще в середине 50-х годов было очевидно, что без большой предварительной подготовки эту задачу выполнить невозможно. Однако подобные аргументы не были приняты во внимание. Одна из наиболее перспективных тем «русско-славянские связи и отношения», которая объединяла интересы многих сотрудников Кафедры, была свернута. На ближайшие годы главной стала работа над учебником по историографии и вторым изданием учебника «История южных и западных славян».

На этом фоне несомненной удачей был выход в 1960 г. в Издательстве Московского университета монографии С.А.Никитина «Славянские комитеты в России в 1858–1876 гг.». Фактически это была часть так, к великому сожалению, и не опубликованной его фундаментальной монографии о панславизме. За признанием ученого, что «вопрос о Славянских комитетах должен решаться на основе научного анализа всех имеющихся исторических материалов, освещаемых светом марксистского метода», стояли глубокие раздумья о судьбе исторического славяноведения в СССР и вынужденный компромисс с идеологами от науки. Эта книга С.А.Никитина о Славянских комитетах, как и другие его исследования, написанные уже в годы работы в Институте славяноведения АН СССР, не потеряла своего значения до сих пор. Великолепный знаток и тонкий критик источников и литературы, в том числе европейских и американских изданий, С.А.Никитин впервые в отечественной (и дореволюционной и советской) литературе представил сложную динамику деятельности Славянских комитетов на протяжении 20-ти лет, начиная с возникновения и заканчивая апогеем их активности в период русско-турецкой войны 1877 - 1878 гг.

В начале 60-х годов идея замены славяноведения историей стран социалистического содружества все еще была жива. Такая откровенно конъюнктурная реорганизация была неприемлема для членов Кафедры. В противостоянии этому проекту они пытались применить самые разные методы: от обращения в «высокие» идеологические инстанции до широкого обсуждения намечавшихся преобразований научной общественностью. Новый заведующий Кафедрой (с 1961 г.) И.А.Воронков, используя организаторские способности, попытался привлечь на свою сторону славистические силы всей страны. План реформирования отечественного славяноведения подвергся самому резкому осуждению на совещании историков-славистов университетов СССР (6–10 февраля 1962 г.). Участники форума расценили предлагавшуюся перестройку как шаг «к ликвидации славяноведения как науки». Они настаивали на выпуске нового, коренным образом переработанного учебника, создании в ближайшие годы учебных пособий по историографии, источниковедению, хрестоматии по общему курсу и серии документальных пособий для семинарских и спецсеминарских занятий.

В 60-е годы коллектив Кафедры активно продолжал изучать историю исторической науки в славянских странах. В 1966 г. вышел в свет и получил высокую оценку сборник «Славянская историография». В нем был сформулирован ряд принципиальных положений, касающихся послевоенного развития исторической науки, особенностей становления марксистской историографии в Болгарии, Польше, Чехословакии и Югославии.

По мнению Марин Пундефф, автора рецензии, опубликованной в «Slavic review» в 1967 г., сборник касался «области, ожидающей исследования» как в Советском Союзе, так на Западе (в полной мере эта характеристика относилась и к США). Особое внимание Марин Пундефф привлекла статья, написанная И.М.Белявской и И.Д.Очаком, в частности их тезис, что советское славяноведение зародилось после Второй мировой войны. Со своей стороны, автор сочла необходимым подчеркнуть, что «широкая возможность процветания для советского славяноведения открылась, когда война закончилась победой и распространением русского влияния на весь славянский мир». Рецензент была солидарна с советскими славистами в том, что «политика продолжает оказывать свое воздействие», особенно при изучении югославской истории.

Качественно новый уровень понимания историографического процесса проявился при обсуждении новой редакции программы по курсу историографии осенью 1963 г. Авторы программы не отказывались от анализа творчества отдельных историков. В то же время главный акцент в ней был сделан на раскрытии сложных взаимосвязей исторической науки с тенденциями идейной жизни славянских народов, с общественной мыслью. Значительное внимание уделялось возникновению прогрессивных историографических направлений, особенностям формирования реформистской и марксистской историографии в межвоенный период. Новаторским было предложение проследить развитие исторического славяноведения в дореволюционной России, включить в курс лекций западноевропейскую историографию. Что касается современного периода истории славянских народов, то были выделены лишь узловые проблемы, рассмотрение которых ограничивалось концепциями крупных историков.

Многие наработки членов Кафедры в области историографии нашли отражение в учебных пособиях «Историография нового времени стран Европы и Америки» (1967) и «Историография новой и новейшей истории стран Европы и Америки» (1968). В них были выявлены социальные условия и общественно-политические предпосылки формирования исторической науки в славянских странах, обозначены основные этапы ее развития, определены методологические принципы исторического познания. В то же время главной задачей был показ идейной борьбы в науке. Именно в этом ключе было раскрыто наследие выдающихся славянских историков. Разумеется, авторы учебного пособия должны были исходить из общей установки о необходимости борьбы с буржуазной методологией и «переживающей методологический кризис буржуазной историографией». Однако, несмотря на эти рекомендации, следует признать, что осмысление истории исторической науки в славянских странах произошло на новом уровне. В лекциях был сконцентрирован значительный конкретный материал, определено само понятие историографии истории южных и западных славян как научной и учебной дисциплины, выработана периодизация историографического процесса, выделены основные течения, направления и школы. Успеху способствовали зарубежные командировки сотрудников Кафедры, предварительное обсуждение текстов (например, по польской историографии) специалистами из соответствующих стран.

Середина 60-х годов оказалась весьма плодотворной в жизни Кафедры. Продолжалось укрепление ее кадрового состава. В 1961 г. на Кафедре было 8 штатных единиц, в 1968 г. их стало 10. В штатном расписании значились 7 доцентов, ассистент и 2 младших научных сотрудника.

В 1959 г. начала преподавание Л.П.Лаптева, опубликовавшая в 60-е годы серию статей по средневековой чешской и словацкой истории и отдельным вопросам историографии. В феврале 1966 г. была рекомендована к защите на соискание ученой степени кандидата исторических наук рукопись диссертации Е.С.Маковой. Этот труд был посвящен одной из малоизученных проблем истории позднего средневекового города («Социально-экономические отношения в Загребе в XVI веке», научный руководитель С.А.Никитин). По мнению рецензентов, изложение материала «отличалось свежестью», чувствовалась неординарность личности автора, а сама работа являла пример «тщательно выполненной небольшой монографии». В марте 1966 г. успешно прошло обсуждение диссертации Л.В.Гориной («Социально-экономические отношения во Втором Болгарском царстве (ХIII–ХIV вв.), научный руководитель С.А.Никитин), показавшей умение работать со сложными источниками и использовать их для широких обобщений.

Между тем, несмотря на научные успехи и достижения, коллектив Кафедры по-прежнему оставался «на славяноведческом фронте». Наиболее ярко это проявилось в конце 60-х годов, когда от Кафедры требовалась определенная позиция в связи с чехословацким кризисом и событиями, последовавшими за «Пражской весной». Особое внимание к проблеме международного значения октябрьской революции обусловило постановку таких тем, как «значение идей ленинизма для исторического развития зарубежных славянских народов», приоритетность изучения проблем строительства социализма, что неминуемо вело к излишней политизации славяноведения, в том числе и на Кафедре.

В то же время 60-е годы ХХ в. были важным периодом в формировании научных концепций ведущих преподавателей Кафедры. В ходе подготовки докторской диссертации В.Г.Карасев заявил о себе как крупный ученый-югославист. Исследуя демократические традиции в общественной мысли югославянских народов, их революционные связи с Россией, он наглядно продемонстрировал влияние русского демократического движения на формирование взглядов представителей сербской Омладины. Ему удалось пролить свет на неизвестный ранее период жизни сербского демократа Живоина Жуевича, показать решающее значение пребывания последнего в России для формирования его демократических воззрений, осветить проблему становления революционно-демократического течения в сербском общественном движении. Особенно плодотворным было изучение русской периодической печати ХIХ в. Результаты научных изысканий были изложены в монографии, о готовности которой В.Г.Карасев сообщил весной 1968 г.

И.Д.Очака глубоко интересовала судьба югославянских интернационалистов. В 1966 г. была опубликована его монография «Югославянские интернационалисты в борьбе за победу Советской власти в России (1917–1921 гг.)». В ней было рассмотрено боевое содружество российских и югославянских трудящихся в борьбе за победу и упрочение Советской власти, являвшее собой, по словам автора, «замечательный пример пролетарского интернационализма». Вплоть до своего отъезда в Югославию И.Д.Очак изучал следующий этап жизни бывших участников гражданской войны в России, «занявших достойное место в военном, партийном и советском строительстве молодого социалистического государства», а также их судьбы в годы Великой Отечественной войны. Другим направлением работы этого историка было исследование революционной деятельности «возвращенцев» в Королевстве сербов, хорватов и словенцев.

В 1969 г. вышел из печати учебник «История южных и западных славян», подготовка которого является примером плодотворного сотрудничества университетских и академических славистов. Он был написан членами Кафедры при участии сотрудников Института славяноведения АН СССР и историков Воронежского и Харьковского университетов. В этом коллективном труде освещалась история зарубежных славянских народов с древнейших времен до середины 60-х годов ХХ в. Весь текст учебника был «написан заново». Признанной заслугой авторов было включение в него кратких очерков истории культуры славянских народов. Однако вскоре после выхода в свет учебника по решению «директивных органов» с него сняли министерский гриф, а оставшаяся еще не распространенной часть тиража была уничтожена. Причиной столь крутых, но неоправданных мер стало рассмотрение истории македонского народа. Не только жесткое идеологическое противостояние между советским и югославским руководством после 1948 г. мешало объективному изучению истории славян Балканского региона. В 60-е годы особую остроту приобрел также и так называемый «македонский вопрос».

В учебнике история Македонии излагалась в рамках истории югославских народов. Этот материал был помещен в главах, посвященных периоду с конца ХVIII в. до первой мировой войны. Такой подход полностью соответствовал принципу изложения истории народов, исходя из существовавших на момент написания учебника границ. Причем редколлегия опиралась на концепцию, сформулированную в академическом издании «История Югославии». Однако такой взгляд оказался неприемлемым для некоторых болгарских историков, отечественных славистов и контролирующих науку организаций не только у нас в стране, но и за рубежом. В частности, имеется в виду позиция ЦК Коммунистической партии Болгарии, отстаивавшего свои взгляды на становление самостоятельной македонской нации.

В результате содержание всего учебника подверглось тотальному анализу и жесткой критике. Об этом свидетельствует огромная по объему рецензия, подготовленная ведущими славяноведами страны. Весьма категоричными были замечания не только по македонским сюжетам, но и по разделу учебника, где освещалась история зарубежных славянских народов в период так называемого общего кризиса капитализма. Так, например, подчеркивалось, что в книге «недостаточно раскрыта переломная роль Великой Октябрьской социалистической революции в судьбах западных и южных славян», «не показано, как в результате Великого Октября и целенаправленной политики Советского правительства сделалось невозможным сохранение чужеземного господства на польских, чехословацких, югославянских землях». Отмечалось, что в учебнике «не прослежено с необходимой четкостью и систематичностью влияние В.И.Ленина и партии большевиков на рабочее движение зарубежных славянских наций», а формирование коммунистических партий изложено «лишь в плане констатации фактов».

Полемика вокруг учебника отражена в «Стенограмме объединенного заседания исторического факультета МГУ и Института славяноведения АН СССР» от 30 ноября 1970 г. Ряд специалистов поддержал авторский коллектив. В то же время звучали призывы писать историю Македонии «как историки-марксисты», подходить к ней «только исторически и диалектически», взяв за образец решения национального вопроса «нашу страну в первые годы установления советской власти», «воспользоваться нашим опытом в последовательной ленинской национальной политике». В большинстве выступлений указывалось на сложность поставленной задачи и исторического развития Македонии. Главной была проблема: что такое Македония с точки зрения социально-экономического, общественно-культурного и национального развития и в каком ключе рассматривать ее историю (как историю территории или как историю народа). Участники заседания, несмотря на длительную дискуссию, не пришли к общему заключению.

Целый ряд замечаний в жесткой форме был высказан по вопросам, до сих пор обсуждаемым историками изучаемых стран. К сожалению, часть оценок, на которых настаивали специалисты Института, оказалась крайне политизированными.

В новом издании глава о Македонии и часть текста по Югославии, содержащая сведения о Вардарской Македонии, были написаны в соответствии с официальной точкой зрения по македонскому вопросу. Были внесены коррективы во многие разделы по новейшей истории. Все «улучшения» зачастую усиливали идеологическую составляющую представленного материала.

Учебник (вернее, учебное пособие) вышел лишь в 1979 г. Он, так же как и когда-то первый учебник, играл роль «нового труда обобщающего характера» по истории южных и западных славян до середины 70-х годов ХХ в. И опять авторский коллектив шел по непроторенному пути, проделав большую и ответственную исследовательскую работу.

В 60-е годы интенсивный характер приобрела подготовка на Кафедре зарубежных специалистов. В этом направлении она выступала инициатором многих начинаний в деле углубления сотрудничества с зарубежными научными и учебными центрами. В 1959 г. для чтения спецкурса по истории Польши был приглашен профессор Варшавского университета, академик Польской академии наук А.Гейштор, а в 1960 г. его коллега – С.Кеневич. Научные связи с зарубежными университетами и историческими институтами приобрели разнообразные формы. Продолжительные командировки преподавателей способствовали росту профессионализма, вели к интенсивному обмену научной продукцией, пополнению библиотеки Кафедры отсутствовавшими зарубежными изданиями и др. Лучшие аспиранты – будущие преподаватели Кафедры - направлялись на длительные стажировки в ведущие университеты изучаемых стран. Международное сотрудничество на различных уровнях облегчало «преодоление некоторого провинциализма отечественной славистики как следствие ее оторванности от мирового научного сообщества и перенесенных репрессий и гонений в 20–50-е годы» .

В 1970-е годы Кафедра оставалась ведущим центром подготовки славистов для вузов и научных учреждений. В 1973 г. новым заведующим Кафедрой стал В.Г.Карасев.

70-е годы ознаменовались рядом серьезных успехов в научной работе членов Кафедры. В 1971 г. В.Г.Карасев защитил докторскую диссертацию на тему «Сербский демократ Живоин Жуевич. Публицистическая деятельность в России в 60-х годах XIX в.». Огромная источниковедческая работа, его определение специфики становления революционно-демократического течения в сербском общественном движении, выводы о демократических воззрениях самого Жуевича получили высокую оценку специалистов. В 1974 г. в издательстве «Наука» вышла в свет монография В.Г.Карасева на ту же тему.

В 1973 г. докторскую диссертацию по теме «Русская литература о гуситском движении (40-е гг. XIX в. – 1917 г.)» защитила в Институте славяноведения и балканистики АН СССР Л.П.Лаптева. Эта работа была первой попыткой дать общий очерк русской гуситологии, позднее вылившейся в создание своеобразной «саги о русском дореволюционном славяноведении», что нашло отражение в более чем пятистах работах этого автора.

Одна из ключевых проблем медиевистов – гусизм, оказался в центре исследования Л.П.Лаптевой на рубеже 70-х годов. Привлечение материала из 25-ти отечественных и зарубежных архивов, изучение наследия большого круга ученых, в том числе и находившихся за пределами академической науки, которые в той или иной степени занимались гусизмом, позволили автору наметить периодизацию, выделить несколько направлений в дореволюционной отечественной гуситологии - третьей в мировой иерархии после чешской и немецкой. В тесной связи с историческим развитием России, общественной мысли были показаны место славянофилов в эволюции гуситологии, дана характеристика позитивистского, затем «критического» течений среди ученых буржуазно-либерального толка. В ходе чрезвычайно острых дискуссий о методологии проведенного исследования Л.П.Лаптева попыталась выступить против тезиса о кризисе буржуазно-исторической науки в эпоху империализма. В 1978 г. вышла в свет ее монография «Русская историография гуситского движения (40-е годы ХIХ в. – 1917 г.)».

Вторая половина 70-х годов была отмечена сразу четырьмя защитами кандидатских диссертаций членов Кафедры. В 1974 г. кандидатскую диссертацию на тему «Публицистическая деятельность Любена Каравелова в русской периодической печати 60-х годов XIX века» защитил Б.Н.Билунов; в апреле 1976 г. кандидатом исторических наук стал Г.Ф.Матвеев. Тема его диссертации: «Идейно-политическое и организационное развитие польского буржуазного лагеря национальной демократии в 1921–1927 гг.» В 1976 г. ученая степень кандидата исторических наук была присвоена В.А.Тесемникову, написавшему работу «Возникновение и развитие коммунистического молодежного движения в Югославии в 1918–1920 годах». В 1979 г. - Е.Ф.Фирсову, подготовившему диссертационное исследование под названием «Формирование праворадикального направления в чешской буржуазной политике. 1922–1927 гг.».

Во второй половине 70-х годов отечественное славяноведение, а вместе с ним и Кафедра истории южных и западных славян МГУ развивались в целом по восходящей линии. Однако, если на рубеже 70-х крайне сложно было опубликовать материалы по новейшей истории Чехословакии и Югославии, то в начале 80-х годов эта ситуация распространилась и на Польшу.

В 1972 г. увидела свет книга Л.В.Гориной «Социально-экономические отношения во Втором Болгарском царстве». В ней из обширного комплекса слабо разработанных проблем истории Болгарии ХIII–XIV вв. автор выделила две, наиболее существенные: аграрные отношения и феодальный город. В ходе исследования была успешно решена одна из важных задач, стоявших перед болгаристами: выявлен круг источников по социально-экономической истории Второго Болгарского царства, определена их подлинность, многие документы впервые датированы. Анализ источников показал, что на развитие болгарского феодализма сильное влияние оказали византийские институты, укоренившиеся на этой территории в период двухвекового господства; византийский образец был положен в основу системы управления Болгарии. Общий вывод автора состоял в том, что болгарский феодализм XIII-XIV вв. не обнаружил «каких-либо признаков разложения».

В 1976 г. был издан труд Е.С.Маковой «Загреб в XVI в. Из истории социально-экономических отношений в феодальном городе». В нем воссоздана живая и динамичная картина развития Загреба как образцового «свободного королевского города» на территории Венгерско-Хорватского королевства в переходный период – от Средневековья к Новому времени. Широко применив статистические методы анализа большого круга источников, Е.С.Макова опровергла господствующую в то время концепцию упадка славонских городов в ХVI в., выявила типологические черты в их социальной и экономической жизни по сравнению с балканскими, венгерскими и западнославянскими городами. В 1980 г. это исследование нашло продолжение в материалах спецкурса «Из истории социально-экономического развития славонского города XIII–XVII вв.». В 1978 г. вышло учебно-методическое пособие А.Е.Москаленко «Возникновение и развитие феодальных отношений у южных славян. Хорваты и сербы».

Появление этих работ свидетельствовало о стабильном интересе ученых Кафедры в 60–70-е годы к социальной истории. Подобные исследования требовали незаурядного мастерства в работе с источниками и предопределялись верой в социально-экономические детерминанты общественного развития.

Летом 1975 г. был создан Научный координационный совет по проблемам славяноведения в МГУ. В его состав вошли представители пяти факультетов Университета: историки-слависты, специалисты по славянской филологии, географии, экономике, философии зарубежных славянских народов – и ведущие специалисты по истории славистики АН СССР. Реальным же координатором исследовательской работы стала Кафедра. В 1977 г. в ее научный план была включена коллективная монография «История славяноведения в Московском университете (XVIII в.– до настоящего времени)». Однако по ряду причин этот проект остался нереализованным.

В таких условиях в 1978 г. Научно-координационный совет принял решение приступить к изданию специальной серии «Славяноведение в МГУ».

Эта серия предназначалась для публикации научных статей, материалов и документов по истории изучения в Московском университете всех сторон жизни (истории, культуры, современного общественно-политического развития, языкознания, литературоведения, фольклора, этнографии, археологии, географии, экономики и философии) зарубежных славянских народов. В появлении этого проекта не было никаких элементов сепаратизма по отношению к академической науке, поскольку славяноведение в МГУ всегда рассматривалось как неразрывная часть отечественной славистики. Первым выпуском серии стал сборник, посвященный истории Кафедры за 40 лет ее существования.

В 1980 г. был опубликован труд В.А.Тесемникова «Революционное молодежное движение в Югославии (1918–1924)». В нем впервые в советской исторической науке исследовались исторические предпосылки возникновения Союза коммунистической молодежи Югославии и деятельность этой организации в легальных и нелегальных условиях. На основе материалов советских и югославских архивов представлена история заблуждений и искренней веры в коммунистические идеалы, борьбы за них молодого поколения в условиях начавшихся преследований и террора со стороны властей.

Б.Н.Билунов активно включился в дискуссию о революционном демократизме. На примере формирования взглядов Любена Каравелова им была всесторонне исследована идеология болгарских представителей этого течения общественной мысли, показано, что именно во время пребывания в России шло формирование взглядов болгарского революционера-демократа. Огромная работа по установлению авторства статей в российских периодических изданиях позволила внести множество поправок в публикации по этой проблеме, углубить представления о характере русско-болгарских связей. В дальнейшем автор вышел на новые сюжеты русско-славянских связей, в частности попытался выяснить отношение ранних славянофилов к болгарскому национальному движению, проследить болгаро-русские общественные связи в 50–60-х годах ХIX в., установить факты активного участия болгарских авторов в российских изданиях, показать плодотворное сотрудничество русской и болгарской сторон при разработке Тырновской конституции. Столь же многоплановым был и его интерес к истории болгаристики и славяноведения в России.

В 1983 г. начала работать на Кафедре З.С.Ненашева, на которую помимо преподавания В.Г.Карасев возложил научно-организационную работу по завершению коллективных Кафедральных трудов. В 1984 г. защитил кандидатскую диссертацию «Реформационные движения в восточнославянских землях Речи Посполитой во второй половине XVI – первой половине XVII вв.» М.В.Дмитриев. В 1986 г. представила диссертационное исследование на тему «Сербско-русские отношения в период Восточного кризиса 1875–1878 гг.» Л.В.Кузьмичева. В том же году степень кандидата исторических наук была присуждена И.В.Созину, работавшему тогда на Кафедре в качестве совместителя. Тема его диссертации – «Магнатское хозяйство южной Польши во второй половине ХVIII в.».

Завершение второго периода в жизни Кафедры приходится на конец 80-х годов. Труды, вышедшие в эти годы, не только были задуманы еще в момент создания Кафедры, но и по своему содержанию, подходам к рассмотрению поставленных проблем, несут на себе печать так называемого времени застоя.

В 80-е годы в плане научной работы Кафедры разработка проблематики историографии и источниковедения вновь была поставлена на первое место. В условиях «перестройки, демократизации и гласности» шла подготовка учебного пособия «Историография истории южных и западных славян». Его выход в 1987 г. можно считать примером плодотворного сотрудничества коллективов Кафедры, Института славяноведения и балканистики АН СССР и специалистов других вузов. Работа над этим трудом на завершающем этапе была не менее сложной, чем в конце 60-х над вторым учебником. Достаточно сказать, что огромный пласт литературы находился в спецхране. Имеются в виду практически все труды югославских историков, чехословацких ученых, исключенных из академических институтов и университетов после 1968 г., а также сочинения польских исследователей, вставших в оппозицию к власти на рубеже 80-х годов. О работах эмигрантов или самиздатовских изданиях не приходится и говорить. Все они не подлежали ни анализу, ни тем более цитированию. При этом зона умолчания была достаточно обширной.

Однако редколлегия посчитала возможным расширить круг монографических исследований, внесших существенный вклад в разработку ранее табуированных проблем по новейшей истории, хотя зачастую характеристика современного состояния исторической науки, особенно последнего десятилетия, давалась без ссылок на конкретные труды. В данном случае весьма показательна глава, написанная талантливым педагогом и воспитателем Х.Х.Хайретдиновым, - "Историография Польской Народной Республики".

С позиций сегодняшнего дня следует признать, что авторы не смогли воссоздать полной картины славяноведческих исследований в мире с использованием деидеологизированного научного инструментария. Вместе с тем в книге наглядно представлено становление исторической науки у зарубежных славянских народов, выявлены общие закономерности и своеобразные черты ее развития на различных этапах, показана степень общественного воздействия на нее в каждую историческую эпоху, названы все центры мировой исторической славистики и обозначены главные направления изучения истории славян.

Серьезным аргументом, способствовавшим продвижению продукции Кафедры в издательских планах факультета, было отсутствие специального учебного пособия по университетскому курсу источниковедения истории южных и западных славян. В 1985 г. вышло учебное пособие Л.П.Лаптевой «Письменные источники по истории Чехии периода феодализма (до 1848 г.)». В нем впервые в отечественной историографии были представлены обобщенные сведения о письменных источниках по чешской истории до 1848 г. Все вошедшие в труд источники были четко классифицированы, охарактеризованы и проанализированы как по типам, так и по важнейшим периодам и проблемам, дана информация относительно доступности.

В этом же году вышел в свет первый том (период феодализма) «Хрестоматии по истории южных и западных славян». В 1989 г. стал доступен студентам второй том. Отличительной особенностью этого издания был предельно нейтральный подход к отбору источников, стремление руководствоваться традиционными методологическими приемами рассмотрения того или иного периода. Источники были подобраны с учетом их источниковедческой классификации, определена репрезентативность разных их групп, дана информация относительно их важности для изучения избранной проблематики. И первый, и второй том построены по проблемно-хронологическому принципу и максимально приближены по своему строению к проблемному чтению курса истории южных и западных славян. При подборе текстов предпочтение отдавалось не публиковавшимся ранее на русском языке текстам. Трудно переоценить вклад этого издания в обеспечение учебного процесса по вошедшей в стандарт университетского образования дисциплине истории южных и западных славян.

В 80-е годы заметной стабильностью отличалась работа в рамках серии «Славяноведение в МГУ». В 1983 г. вышел из печати ее второй выпуск «Из истории университетского славяноведения в СССР». Он был посвящен 80-летию С.А.Никитина. В этом выпуске были раскрыты некоторые аспекты преподавания славистических дисциплин в Московском университете в ХIХ – начале ХХ в., включены неопубликованные материалы о деятельности известных ученых-славистов: С.А.Никитина, Ю.В.Готье и других. В 1987 г. увидел свет межфакультетский сборник «Вопросы историографии и истории зарубежных славянских народов. К 150-летию славяноведения в Московском университете» (это была третья книга из цикла «Славяноведение в МГУ»). В 1989 г. был опубликован 4-й выпуск - «50 лет исторической славистики в Московском государственном университете», продолживший общую историографическую ориентацию серии. В нем было охарактеризовано развитие исторической славистики в МГУ в 1920–1930-е годы, дан обзор полувекового пути Кафедры. Материалы сборника достаточно объективно отражают историю Кафедры, содержат ценную информацию, почерпнутую из архивов, отражающую влияние политической конъюнктуры на эволюцию взглядов сотрудников Кафедры, особенно в 50-е годы ХХ в.

В 1987 г. была закончена работа над монографией «Славяноведение в Московском университете в ХIХ – начале ХХ в.», вышедшая десять лет спустя. Ее автор – Л.П.Лаптева – завершила длительный этап изучения огромного массива архивных документов по истории развития славяноведения в Московском университете за целое столетие. На основе накопленного материала ею были подготовлены главы, раскрывающие развитие университетского славяноведения с начала 60-х годов ХIХ в. до конца ХХ в. и в предоктябрьский период, для коллективного труда «Славяноведение в дореволюционной России».

Однако ситуация с выходом в свет в это десятилетие индивидуальных монографий складывалась неблагоприятно. Книга З.С.Ненашевой «Идейно-политическая борьба в Чехии и Словакии в начале ХХ века (чехи, словаки и неославизм)» была опубликована в 1984 г. в издательстве «Наука». Центральное место в работе отведено неославистскому движению – новой идейно-политической интерпретации идеи славянской общности в начале ХХ в. Неославизм заявил о себе в условиях, возникших в результате существенного расширения буржуазно-демократических институтов в Австро-Венгрии, России, славянских странах Балкан. Специфической его особенностью являлось то, что он представлял собой общеславянскую программу, между тем как славянские концепции ХIХ в., как правило, затрагивали двусторонние отношения между близкими внутри региональными этническими группами. Изучение широкого круга не введенных в научный оборот материалов, находящихся в 14 архивах нашей страны и Чехословакии, периодики и публицистики, опубликованных источников показало, что, несмотря на провозглашение лозунга культурно-экономического сотрудничества славянских народов на демократических основах, с которым выступила чешская политическая элита, неославизм потерпел крах. Надежды на решение межславянских разногласий, внутриполитические расчеты и внешнеполитические прогнозы чешских неославистов и их сторонников не оправдались. Успешное начало изучения неославистского движения З.С.Ненашевой открыло дорогу другим отечественным исследователям, занявшимся проблематикой польского, болгарского и российского неославизма.

В 1986 г. в Издательстве МГУ вышел в свет труд Л.В.Гориной «Марин Дринов – историк и общественный деятель». В монографии освещается деятельность видного буржуазного историка второй половины ХIХ – начала ХХ в. Интерес к его наследию был у автора не случаен. Марин Дринов – воспитанник Московского университета, его творчество оказало заметное влияние на развитие болгарской исторической науки и отечественного славяноведения. Потребовалась глубокая медиевистическая подготовка автора, чтобы проникнуть в сложный мир ученого, выявить его исторические концепции. Всесторонний анализ трудов, рожденных потребностями болгарского национального Возрождения и общественно-культурного развития освобожденной Болгарии, позволили воссоздать научную биографию и проследить эволюцию мировоззрения М.Дринова, показать его роль в общественно-политической жизни в период становления болгарской государственности.

В 1989 г. вышла в свет работа (спецкурс) Е.Ф.Фирсова «Эволюция парламентской системы в Чехословакии в 20-е годы», в основу которой лег широкий круг оригинальных источников. Главным направлением исследования стал анализ чехословацкой буржуазной парламентской системы, характеристика партийно-политической структуры общества и соотношения сил внутри правящей коалиции, раскрытие механизма формирования и действий коалиционных блоков. Автор был нацелен на выявление кризисных проявлений парламентаризма, на развенчание политики группировки Пражского града, на объяснение, согласно тогдашним представлениям, феномена фашизма в Чехословакии. Надо заметить, что развитие этой темы шло в рамках одного из направлений работы Института славяноведения и балканистики АН СССР.

Значительных сил требовала координация действий славистических кадров страны. С 1962 г. было проведено одиннадцать всесоюзных научных конференций историков-славистов СССР. Члены Кафедры постоянно выступали с докладами и участвовали во всех организационных мероприятиях по их проведению этих крупных научных форумов. Последние способствовали углублению профессиональных контактов между вузовскими славистами, укрепляли их связи с академической наукой. Весьма показательной для характеристики состояния славяноведения в стране конца 80-х годов стала ХII всесоюзная конференция историков-славистов, которая состоялась в 1990 г. на базе МГУ. Она была посвящена обсуждению путей совершенствования преподавания и изучения истории зарубежных славянских народов с древнейших времен до современности.

На протяжении всей своей деятельности Кафедра оставалась крупным методическим центром. В 50–60-е г. было подготовлено несколько методических пособий, как общих, так и узкоспециализированных. В 1976 г. издана (ротапринтным способом) новая программа курса «Историография истории южных и западных славян». В 1987 г. под редакцией В.Г.Карасева опубликована программа курса «История южных и западных славян для исторических факультетов». В 1987 г. Научно-методический кабинет МГУ выпустило в свет учебное пособие Е.С.Маковой «История южных и западных славян. Период феодализма (VI – середина ХVIII в.)».

Особое место среди реализованных замыслов занимает научная продукция, появившаяся в рамках сотрудничества с Институтом славяноведения и балканистики АН СССР. Как уже указывалось, эта традиция, установившаяся еще при В.И.Пичете, получила развитие в период создания первых крупных обобщающих трудов по истории славянских народов. В 70–80-е годы много сил организации публикаторской деятельности совместно со специалистами Института славяноведения и балканистики АН СССР отдал В.Г.Карасев. Весьма активным было его участие в работе редколлегий по подготовке к печати ряда многотомных изданий документов, внесших неоценимый вклад в отечественную славистику.

В это же время коллектив ведущего академического славистического центра приступил к разработке комплексных сравнительно-исторических исследований. Члены Кафедры оказались востребованными при разработке наиболее актуальной в этот период проблематики, в частности, темы «общий кризис капитализма» в странах Центральной и Юго-Восточной Европы. Так, Г.Ф.Матвеев и Е.Ф.Фирсов исследовали типологическое сходство и различие политических и социальных процессов в Чехословакии и Польше в 20-е годы ХХ в. В подготовке коллективной монографии «Чешская нация на заключительном этапе формирования. 1850 – начало 70-х годов ХIХ века», вышедшей в 1989 г., участвовала З.С.Ненашева.

Проведенный анализ свидетельствует, что 60-е – конец 80-х годов – это второй этап в жизни Кафедры истории южных и западных славян. В указанный период начался подъем научно-исследовательской работы, значительно расширилась ее тематика, установились тесные связи с зарубежными учеными. Весьма насыщенный событиями, хотя и разными по своему масштабу, данный этап можно рассматривать как единое целое по нескольким параметрам. Характер деятельности Кафедры определялся поколением ученых, пришедших в славистику в послевоенные годы. Искренние в своих помыслах, они служили идее создания марксистской школы славистов, стремились к достижению общественно значимых целей. В свою очередь, коллектив Кафедры фактически выполнял своеобразный государственный заказ. Участие в подготовке учебников и учебных пособий являлось первоочередной задачей для большинства членов Кафедры. При этом непременным условием формирования авторских коллективов было включение в них специалистов Института славяноведения и балканистики АН СССР. С выходом учебного пособия по историографии, трехтомной хрестоматии по истории южных и западных славян была решена главная задача, поставленная перед сотрудниками Кафедры еще в момент ее основания. Университеты страны на длительный срок были обеспечены качественными учебниками по славяноведению.

Рубеж 90-х годов ХХ века стал началом третьего этапа в развитии Кафедры исторической славистики в МГУ.

В 1990-е годы изменился состав Кафедры, ушли из жизни профессор В.Г.Карасев, доценты Б.Н.Билунов и В.И.Владимирская (1912–1991). В середине 90-х годов здесь стали работать Л.И.Жила, П.Е.Лукин, В.Б.Прозоров. В конце 1991 г. коллектив Кафедры возглавил Г.Ф.Матвеев.

В 1994 г. П.Е.Лукин защитил кандидатскую диссертацию на тему «Болгаро-сербские культурные связи начала ХV века: Константин Костенечский и его “Сказание о письменах”»; в 1997 г. - В.Б.Прозоров на тему «Позднеантичная и раннесредневековая история Салонской церкви в отражении анонимной “Салонской истории” (“Historia Solonitana maior”)».

О высоком научном потенциале Кафедры свидетельствует рост числа докторов исторических наук. В 1992 г. им стал Г.Ф.Матвеев, защитивший диссертацию на тему «“Третий путь”? Идеология аграризма в Чехословакии и Польше в межвоенный период»; в 2001 г. – М.В.Дмитриев. Тема его диссертационного исследования: «Киевская митрополия во второй половине ХVI века и генезис Брестской церковной унии 1595–1596 гг.»

На рубеже 90-х годов обозначились серьезные изменения в выборе приоритетов в научной деятельности. Изучение общественно-политической мысли и национальных движений в странах Центральной и Юго-Восточной Европы в широких хронологических рамках – от Х до конца ХХ в. стало главной задачей Кафедры на этом этапе. В планах работы по-прежнему присутствовала и такая проблематика, как история славяноведения, источниковедение.

Впервые за всю историю Кафедры особое значение стало придаваться индивидуальным монографическим исследованиям. На характер изданий 90-х годов наложила отпечаток общественно-политическая атмосфера тех лет. В это время все зарубежные славянские народы переживали бурный период социально-политического обновления. Объективное осмысление многовекового пути славян сделалось потребностью времени. Стремление критически оценить результаты, достигнутые марксистской историографией, преодолеть стереотипы и жесткие социологические схемы побуждало к расширению источниковой базы, тщательному изучению всех доступных информационных носителей.

Эта тенденция нашла выражение в сборнике статей «Развитие общественной мысли у зарубежных славянских народов» (1991), издании (пятом по счету) продолжившем серию «Славяноведение в МГУ». Внимание авторов было направлено на изучение истории общественной мысли славянских народов эпохи средневековья, нового и новейшего времени. Авторами вошедших в сборник статей стали исключительно сотрудники Кафедры.

Заявленные в сборнике подходы и оценки были развиты в монографических трудах. «Первой ласточкой» в этом отношении явилась книга М.В.Дмитриева. Изучение реформационного движения в восточнославянских землях Речи Посполитой потребовало досконального исследования деятельности основных институтов православной церкви украинско-белорусских земель, состояния религиозной культуры, большого комплекса религиозной литературы, в частности православной книжности, реконструкции отношений с католической церковью и польским государством. Всесторонняя разработка проблем истории православной церкви позволила проследить перемены в интеллектуально-религиозной жизни православных земель Речи Посполитой, поставить вопрос о взаимодействии восточного и западного христианства в истории восточной части Европы на рубеже нового времени.

Автор попытался воссоздать объективную картину развития церковно-общественной жизни в восточной части Европы во второй половине ХVI в., выяснить состояние украинско-белорусского православия этого времени. Он успешно исследовал религиозный нонконформизм на примере «ереси Феодосия Косого» (с учетом великорусских и польских влияний, противоречий на местной почве), показал вклад русского «нестяжательства» (деятельность старца Артемия). Взвешенность подхода проявилась при анализе религиозной мысли, религиозной литературы второй половины ХVI в. Новые акценты заметны в выводах о взаимосвязи русской, польской и украинско-белорусской культур этого времени.

Почти двадцатилетнее, целенаправленное исследование этой зачастую крайне идеологизированной проблематики нашло свое отражение в двух работах М.В.Дмитриева, вышедших во Франции; в главах, написанных автором для коллективной монографии, изданной Институтом славяноведения и балканистики РАН, и в фундаментальном труде «Между Римом и Царьградом. Генезис Брестской унии 1595–1596 гг.» В нем критически пересмотрены многие устоявшиеся представления о том, как родилась Брестская религиозная уния, положившая начало Греко-католической церкви в Украине и Белоруссии. Исследование убедительно продемонстрировало, что уния была не столько результатом стремления к преодолению раскола христианского мира, сколько последствием острого конфликта объединений мирян (братств) и епископата Киевской метрополии, предложивших две несовместимые программы церковных реформ. Переход под юрисдикцию Рима рассматривался православным епископатом как средство в борьбе с противниками и орудие для осуществления внутрицерковных преобразований. Анализ источников показал, что католики и православные исходили из двух существенно различных концепций объединения церквей, в чем проявили себя специфические особенности обеих христианских конфессий, нашли выражение глубокие отличия восточно- и западно-христианской экклесиологии ХУ1 в.

В 1992 г. увидела свет монография Г.Ф.Матвеева «Идеология аграризма в Чехословакии и Польше. 1918–1935». В ней исследовалось развитие идеологии чехословацкой аграрной партии и польского людовского движения между двумя мировыми войнами. Несмотря на то, что крестьянские партии в разное время входили в состав правящих коалиций, а их лидеры возглавляли правительства, в том числе и однопартийные, эта проблематика оставалась малоизученной даже в национальных историографиях. Прежде всего, стояла задача показать многозначность понятия «идеология аграризма». Она рассматривалась как совокупность взаимосвязанных аксиологической, теоретической и праксиологической концепций. Поставив в центр внимания идеологические воззрения аграриев и людовцев, автор, придерживаясь хронологического принципа исследования, выявил присущую им динамику изменений.

Использование сравнительно-исторического метода, а именно он стал методологической основой работы, помогло выявить изменчивость идеологии аграризма, ее тесную взаимосвязь с общественно-политической обстановкой в изучаемых странах и зависимость от перманентно менявшегося положения сельского населения. Выяснение внутренних и внешних причин зарождения аграристских взглядов и эволюции основных положений этой идеологии привели Г.Ф.Матвеева к выводу о том, что, несмотря на различные, часто весьма далекие друг от друга воззрения лидеров движения, ее доминантой был единый подход к крестьянству, т.е. аксиологический компонент. Именно за крестьянством признавались уникальная социальная роль (владельца средств производства и труженика одновременно), исключительное место в жизни государства, его особые заслуги в сохранении нации. Таким образом, по мнению аграриев, крестьянство было силой, способной благодаря своим социальным, духовным, моральным и иным качествам создать новый, более справедливый общественный порядок. В этом ракурсе особое место в работе Г.Ф.Матвеева заняло исследование взглядов и деятельности лидера словацких аграриев М.Годжи, активно пропагандировавшего возможность «третьего» пути общественного развития.

В 1994 г. вышла в свет монография (учебное пособие) З.С.Ненашевой «Общественно-политическая мысль в Чешских землях в конце ХIХ – начале ХХ века». В книге на основе значительного комплекса источников исследована эволюция чешской политической идеологии. Сравнительный анализ взглядов политиков, придерживавшихся консервативных и либеральных убеждений, теорий, разрабатываемых деятелями буржуазно-демократического лагеря, социал-демократами, убедительно свидетельствует об усилении реформистских тенденций в чешской общественной мысли на новом этапе национального движения. Это сказалось в трактовке государственно-правовой доктрины, в подходах к социальному вопросу, отразилось на идеологии славянского единства. Анализируемый материал показал, что в последнее двадцатилетие ХIХ в. в весьма политизированной чешской общественной мысли превалировал политический реформизм с его требованиями политического объединения чешских земель, свободного развития национальной экономики, культуры и языка, демократического устройства общества. Такой вывод вносит определенные коррективы в марксистскую историографию, свидетельствовует о преодолении актуализированного подхода к изучению духовной жизни чешского общества в условиях асинхронности этносоциальных процессов в австрийской части монархии Габсбургов. В то же время автор отдает себе отчет в том, что использованным в работе источникам свойственна некоторая односторонность, обусловленная недоступностью части материалов чешского происхождения. А это неминуемо ограничило возможности исследования.

В 1997 г. была опубликована монография Е.Ф.Фирсова «Опыт демократии в ЧСР при Томаше Масарике: коалиционный плюрализм (1928–1934)», в которой было продолжено изучение механизма функционирования парламентской системы в межвоенной Чехословакии. В работе рассматриваются факторы, способствовавшие возникновению в новых условиях, после досрочных выборов 1929 г., самой широкой за весь период развития ЧСР правящей коалиции. На основе анализа разнообразного массива источников чешского происхождения показано, что правительство, несмотря на демократизацию структуры правящего блока, не смогло справиться с социальными последствиями кризиса 30-х годов.

Одной из задач, поставленных Е.Ф.Фирсовым, было выяснение обстоятельств введения в силу чрезвычайного закона 1933 г., анализ его содержания и политических последствий. Расширение полномочий исполнительной власти в социальной и экономической сферах обусловило существенную модификацию парламентской системы. Вместе с тем, происшедшие изменения не привели, по мнению ученого, трансформации политической системы ЧСР в сторону авторитаризма. Этот общий вывод исследователя, существенно отличающийся от контекста марксистской историографии, - одно из важных наблюдений, которое привнесено исследователем в отечественную богемистику.

Глубокие текстологические изыскания были положены в основу изучения творческого наследия выдающегося средневекового сербского книжника болгарского происхождения Константина Философа Костенецкого в монографии П.Е.Лукина «Письмена и православие» (2001). В освещении доктринальной проблематики сложнейшего для изучения памятника проявился высокий профессионализм молодого ученого. Вывод П.Е.Лукина, что представления Константина Костенецкого о происхождении, природе и достоинстве церковнославянского языка и письменности неправомерно толковать вне мировоззрения сочинителя, вне духовной и культурной традиции эпохи, фундаментально подкреплен детальным анализом конкретного материала. Проникновение в творческую лабораторию крупнейшего славянского книжника позволило раскрыть творческое кредо Константина, выраженное в «Сказании о письменах», дать исторически корректную оценку этого памятника. Анализ богословско-теоретического компонента его содержания, преодоление привычного филологического подхода позволили уточнить целый ряд вопросов о характере «языковой идеологии» Константина, показать, что его сочинение не выходило за традиционные рамки сознания и творческого мышления, характерные для средневековой православной византийско-славянской культуры. Научные изыскания этого историка, бесспорно, займут заметное место среди работ последнего десятилетия, так или иначе связанных с изучением истории средневековой книжной, в частности, языковой культуры православных болгар и сербов.

Л.В.Кузьмичева подготовила монографию «Сербский либерализм», в которой раскрываются особенности построения государственной модели в эпоху расцвета либерализма в Сербии. Свою задачу исследовательница видела в том, чтобы изучить место Сербии в европейско-азиатской цивилизационной системе координат, показать специфику формирования сербской либеральной доктрины устройства государства на пути к достижению национальной независимости. Автором была предпринята попытка взглянуть на результаты контактов сербов с европейской средой несколько с иных, чем это было в литературе позиций, и уяснить, как решалась проблема европеизации и модернизации в условиях сохранения особой формы сербского традиционализма, тесно связанной с турецкой социально-экономической системой. Заслуживает внимания вывод о том, что продвижение Сербии в сторону европейской модели помимо доктринальной аморфности сдерживалось «неопределенностью», а на наш взгляд, неоправданным максимализмом внешнеполитических целей, которые преследовали лидеры этого государства. И, наконец, серьезным препятствием на пути модернизации страны был духовный, религиозный фактор, ибо общественная жизнь находилась лишь в начале процесса секуляризации. Следует также отметить, что написанию этой работы предшествовало изучение материалов нескольких важнейших источниковых комплексов, находящихся как в России, так и в Сербии, и деятельное участие автора монографии в подготовке совместных российско-сербских изданий документов.

Результатом многолетних поисков, сбора и осмысления самых разнообразных материалов стал очерк В.А.Тесемникова о русской эмиграции в Югославии. Знаток истории этой страны, прекрасно ориентирующийся в самых разных архивных собраниях, автор обратился к изучению этого сложного исторического явления задолго до того, когда тема сделалась «модной» в отечественной историографии. Его очерк органично вписался в коллективный труд, координатором которого стал немецкий исследователь Карл Шлёгел.

Конец 1900-х годов ознаменовался выходом двух сочинений Л.П.Лаптевой, посвященных изучению истории лужицких сербов, самого малого славянского этноса, проживавшего на территории современной Германии. Подробные сведения об изучении истории этого народа в России содержатся в книге «Российская сорабистика ХIХ–ХХ веков в очерках жизни и творчества ее представителей» (1997).

В 2000 г. вышло в свет второе (первое в 1993 г.), значительно дополненное и исправленное издание монографии Л.П.Лаптевой «Русско-серболужицкие научные и культурные связи с начала ХIX века до первой мировой войны (1914 года)». В нем предпринята попытка во всей полноте представить связи ученых и представителей общественных кругов России с серболужицкими культурными и национальными деятелями. Исследовательницей включено в научный оборот значительное количество новых материалов, хранящихся в российских архивах, и предварительно проработаны отдельные сюжеты, что нашло свое выражение в ранее опубликованных многочисленных статьях по названной проблематике. Определяющее влияние исторической обстановки на интенсивность русско-серболужицких научных и культурных связей привело к тому, что они, как правило, ограничивались контактами между отдельными личностями, научными и неофициальными общественными организациями. Основную политическую нагрузку несет наблюдение Л.П.Лаптевой, что русское правительство и правительственные круги относились к русско-серболужицким отношениям индифферентно или даже отрицательно, последователями сближения с обеих сторон были умеренные или консервативно настроенные деятели. Особого упоминания заслуживают примечания к книге, ибо они отличаются насыщенностью информации, тщательностью исполнения.

Длительное изучение проблематики славяноведения получило свое завершение в монографии Л.П.Лаптевой «Славяноведение в Московском университете в ХIХ – начале ХХ века» (1997). В ней автором была поставлена задача воссоздать полную картину истории изучения зарубежных славян в Московском университете до 1917 г., всесторонне охарактеризовать этапы развития славяноведения как науки в этом научном центре. В работе дается представление об уровне знаний в России о зарубежных славянах в первой трети ХIХ в., освещаются вопросы создания и знаменательные моменты жизни Кафедры славяноведения с 1835 по 1917 г., говорится о работе университетских научных обществ, раскрывается педагогическая и научная деятельность ведущих профессоров-славистов, указываются научные издания и др.

Самое серьезное внимание Кафедра уделяет истории современного славяноведения. В 2000 г. был издан сборник «Историческая славистика в МГУ 1989–1999 гг.», подготовленный к 60-летию Кафедры. По своему содержанию и структуре сборник является продолжением серии «Славяноведение в МГУ». Подготовку данного издания сотрудники рассматривали как дань памяти своих учителей и коллег, ушедших из жизни в последнее десятилетие ХХ в.

В январе 2001 г. состоялись Научные чтения, посвященные 80-летию со дня рождения профессора И.А.Воронкова (1921–1983). В них участвовали те из его учеников, кто защитил кандидатские и докторские диссертации и работает в сфере науки. В вышедший в 2001 г. сборник, помимо материалов, освещающих научную и педагогическую деятельность И.А.Воронкова, были включены статьи по проблемам истории Польши, Украины и Белоруссии.

В феврале 2002 г. были организованы III Научные чтения, посвященные 80-летию со дня рождения Заслуженного деятеля науки Российской Федерации, профессора В.Г.Карасева. Изданная по материалам этих Чтений книга по своему содержанию представляет собой первый комплексный труд, в котором раскрываются различные стороны жизни и научной деятельности этого известного историка-слависта. Кроме того, в сборнике опубликованы статьи учеников профессора, продолжающих его дело, и учеников его учеников. Они охватывают широкий круг проблем югославянской истории, современной жизни югославянских народов в ХIХ – начале ХХI в.

Одно из основных направлений научных исследований членов Кафедры - историография - в 1900-е годы нашло отражение, в частности, в труде, готовившемся совместно с Кафедрой новой и новейшей истории - «Историография истории Нового времени стран Европы и Америки» (1990). Необходимость пересмотра многих оценок развития исторической науки потребовала подготовки нового учебного пособия по историографии нового и новейшего времени стран Европы и Америки. Его неотъемлемой частью являются национальные историографии славянских стран. Следование принципу систематического изложения истории исторической науки привело к тому, что главы, посвященные ее развитию у зарубежных славян, включены в соответствующие общие разделы.

Столь же последовательно Кафедра уделяет внимание источниковедению. В 1991 г. вышел третий том «Хрестоматии по истории южных и западных славян». В 1992 г. увидело свет учебное пособие Л.П.Лаптевой «Гуситское движение в освещении современников. Источники и материалы для практических занятий», предназначенное для семинарских занятий по источниковедению истории средних веков.

Огромную работу проделали члены Кафедры при подготовке учебного пособия «Источниковедение истории южных и западных славян». Фактически пособие вышло за рамки первоначального проекта – курса лекций для специализирующихся студентов. Оно явилось первым опытом системного анализа всех видов письменных источников по истории южных и западных славян VI–XVIII вв. Пособие дает возможность составить целостное представление о видах письменных источников, запечатлевших прошлое этих народов в Средние века и раннее Новое время. В результате критического анализа основных категорий памятников западно- и южнославянского происхождения, и сопоставления их с важнейшими иностранными источниками по истории южных и западных славян открывается перспектива проследить сложный путь исторического познания, понять, в чем состояла специфика исторического развития славянства, уяснить степень истинности созданных историками концепций.

Облегчение исследователям доступа к материалам государственных, партийных, ведомственных архивов России и славянских стран открыло новые возможности в публикаторской деятельности. Особо следует сказать о документальных сборниках, изданных при самом активном участии сотрудников Кафедры (Л.И.Жилы, Л.В.Кузьмичевой, Г.Ф.Матвеева) совместно с коллегами из Македонии, Польши, Сербии и Черногории. В.А.Тесемников подготовил к опубликованию в России воспоминания И.М.Блуменау, одного из наиболее видных представителей той части русской эмиграции «первой волны», которая в межвоенный период обосновалась в Королевстве сербов, хорватов и словенцев. В 2003 г. эту группу изданий пополнил труд, в создании которого участвовал Е.Ф.Фирсов. Материалы этого фундаментального сборника, практически неизвестные отечественному читателю, позволяют увидеть разные стороны творческого наследия Т.Г.Масарика, классика чешской общественной мысли конца Х1Х – начала ХХ в., первого президента Чехословакии. В настоящее время в печати находится сборник уникальных документов по теме, которая ранее не поднималась в отечественной историографии: «Красноармейцы в польском плену в 1919-1921 гг.». Он подготовлен с участием Федеральной архивной службы России и Главной дирекции архивов Польши (ответственный исполнитель со стороны МГУ – Г.Ф.Матвеев).

В конце ХХ века коллектив Кафедры, пополнившийся талантливой молодежью, ярко заявившей о себе в индивидуальной работе, направил свои усилия на создание нового учебника по истории южных и западных славян. В этом издании были учтены основные достижения отечественной и зарубежной славистики, представлена современная точка зрения на историческое прошлое славян с древнейших времен и до середины 90-х годов ХХ века. В нем сохранен традиционный страноведческий принцип изложения материала.

В первом томе история славянских стран охватывает период до 1914 г. При этом она рассматривается в контексте создания и развития многонациональных государств, в состав которых они входили. Особое внимание уделено становлению наций, гражданского общества, общественно-культурным отношениям. Во втором томе на основе национального и регионального принципов освещаются важнейшие проблемы истории южных и западных славян в новейшее время - от начала первой мировой войны. В учебнике нашли отражение новые подходы, повлекшие за собой уточнения периодизации исторического процесса, пересмотр оценок деятельности отдельных славянских политиков. Учебник получил одобрение университетских коллег, о чем свидетельствуют не только положительные рецензии, но и факт его переиздания в 2001 г.

Определенных успехов Кафедра добилась в обеспечении основных дисциплин специализации учебно-методическими пособиями и новыми программами. В 1990 г. было издано учебно-методическое пособие, подготовленное Л.П.Лаптевой, «Гуситское движение в Чехии XV в.». В 1993 г. вышло следующее учебное пособие этого же автора – «История Чехии периода феодализма (V – середина XVII в.)». В 1998 г. увидела свет завершающая часть серии – «История Чехии периода позднего феодализма и раннего нового времени (1648–1849)».

В последнее десятилетия на Кафедре расширилось содержание специализации за счет проблем, имеющих непосредственное отношение к истории славянских народов, обретших независимость в 90-е годы ХХ в.

Крупным научным начинанием Кафедры стало изучение истории Украины и Белоруссии. В 1991 г. по инициативе М.В.Дмитриева на Историческом факультете был создан специальный Центр украинистики и белорусистики в Московском университете. Он реализует ряд научно-исследовательских проектов; на Кафедре читаются курсы по истории Украины и Белоруссии. Часть материалов коллективного спецкурса по истории Украины была опубликована отдельным изданием. В 1995 г. на средства фонда Петра Яцика (Канада) и Института «Открытое общество» был издан первый том «Исследований по истории Украины и Белоруссии».

Начиная с 1993 г. Центр украинистики и белорусистики МГУ участвует в международной исследовательской программе «Влияние православия и западного христианства на общества. Сравнительный подход». Основной ее целью является выяснить конфессионально культурные особенности византийско-православных и западно-христианских традиций и степень их воздействия на развитие украинско-белорусского, польско-литовского и русского обществ в средневековье и новое время. Работа над этой программой уже получила заметные результаты. В 1996 г. были опубликованы материалы российско-французского коллоквиума, посвященного сравнительному изучению социальной роли православного и католического монашества в Средние века.

Второй этап осуществления программы был обращен к теме «Социальные и политические функции культа святых в православных и западно-христианских обществах в Средние века и Раннее Новое время». Коллоквиум с участием 24 ученых из Польши, Германии, Голландии, Канады, России, США, Франции, Чехии состоялся в мае 1997 г. во Вроцлавском университете.

Третий этап программы, включавший серию международных исследовательских семинаров, «круглых столов», был посвящен проблематике религиозной и этнической нетерпимости в истории Европы. В фокусе внимания участников проекта вновь оказались украинско-белорусские и польские земли в рамках работы над темой: «Антииудаизм, антисемитизм и религиозно-этническая терпимость в обществах греко-византийской и западно-христианской традиций». Эта часть программы завершилась изданием сборника: «Христиане и евреи в православных и западно-христианских обществах в Средние века - ХIХ веке». Материалы коллоквиума в Эдмонтоне (2000), который сосредоточился исключительно на украинско-белорусских сюжетах, и научной дискуссии в Майнце (2000) по проблеме: «Конструирование антииудейского и антисемитского дискурса в восточном и западном христианстве в Средние века и Новое время» планируется опубликовать в Москве в 2004 г. Другим итогом работы исследовательского семинара в МГУ по проблематике христиано-иудейских отношений является приобщение студентов старших курсов и аспирантов к изучению религиозно-культурной истории Восточной Европы. Подготовлены интересные дипломные работы и кандидатские диссертации по истории украинских и белорусских земель в составе Речи Посполитой, государства Габсбургов, межвоенных Польши и Чехословакии.

В конце 2003 г. во Вроцлаве выходит книга: «Быть католиком, православным, протестантом в Средние века и Новое время». Этот труд издается Вроцлавским университетом совместно с Центром украинистики и белорусистики МГУ и Домом наук о человеке (Париж).

На четвертом этапе осуществления программы, который открывается 2003 г., разработка вышеназванных вопросов сочетается с исследованиями по теме «Конфессия, этническая идентичность и “протонационализм” в православных и западно-христианских обществах в Средние века и Новое Время». Таким образом, проект ориентирован на анализ конфликтов между православными, католиками, униатами, протестантами, иудеями, мусульманами в Восточной Европе в ХVI-ХVIII вв. Выяснение основных факторов, породивших этнорелигиозное противостояние в этом регионе, должно привести к выработке адекватных представлений о причинах, характере и механизмах развертывания этнических конфликтов в Восточной Европе, к осмыслению позитивного опыта по их преодолению и обеспечению сосуществования этносов, наций и конфессий в рамках Речи Посполитой и России.

Помимо коллективных Кафедральных проектов и индивидуальных монографий за последнее десятилетие сотрудниками Кафедры опубликовано несколько сотен статей и рецензий; эти работы были изданы не только в России, но и во многих зарубежных странах.

Сотрудники Кафедры участвуют в международных конференциях ученых. В свою очередь, Кафедрой был организован целый ряд научных форумов в Московском университете. Шесть конференций было проведено совместно с учеными из Лодзи, в том числе три в МГУ (1996, 1999, 2002 гг.). В 2000 г. вышел сборник, в который вошли материалы Четвертой международной конференции историков МГУ и Лодзинского университета. В нем рассмотрен широкий круг вопросов, касающихся экономики, внешней и внутренней политики, проблем духовной жизни России, СССР, Польши, Германии и Болгарии XIX–XX вв., которые оказались неразрывно связаны с проходящими в этих странах процессами модернизации.

Актуальным проблемам славянской истории ХIХ и ХХ вв. посвящен сборник статей, приуроченный к 60-летию заведующего Кафедрой проф. Г.Ф.Матвеева. Примечательно, что в этом отнюдь не юбилейно-парадном издании выразили пожелание принять участие известные ученые ближнего и дальнего зарубежья: четыре польских профессора, заведующие Кафедрами истории славянских народов и всеобщей истории Белорусского, Львовского, Киевского, Самаркандского государственных университетов, а так же признанные отечественные полонисты, коллеги и ученики Г.Ф.Матвеева. В сборник включены 25 статей, посвященных ключевым проблемам политической жизни, развития образования и культуры у славян, межгосударственных и межэтнических отношений в Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европе. В ряде статей рассматриваются сюжеты, остававшиеся длительное время за пределами внимания исследователей: будь-то деятельность экзарха Болгарской православной церкви Стефана, или же польско-грузинские контакты в Х1Х и ХХ вв., история польской колонии в Узбекистане и др.

Члены Кафедры традиционно участвуют в работе двусторонних комиссий историков Российской Академии наук, в организуемых ими конференциях и «круглых столах».

Продолжается участие членов Кафедры в различных исследовательских проектах Института славяноведения РАН. Уже говорилось о работе в этом направлении М.В.Дмитриева, Л.П.Лаптевой. Можно также упомянуть коллективный труд «Славянские Матицы. ХIХ век» (1996), в котором очерки о Чешской и Моравской матицах написаны З.С.Ненашевой. Одной из актуальных в настоящее время проблем посвящен коллективный труд «Роль религии в формировании южнославянских наций» (1999), в котором деятельное участие приняла Л.И.Жила. Исследовательница предложила свое видение ряда дискуссионных вопросов о месте религии в освобожденной в 1878 г. Болгарии. Новый взгляд отечественных славистов (в том числе З.С.Ненашевой и Е.Ф.Фирсова) на исключительно динамичную деятельность известного словацкого политика представлен в сборнике статей «Милан Растислав Штефаник». В книгу вошли и уникальные и даже совершенно неожиданные по своему характеру документы из российских архивов, например, характеризующие отношения М.Р.Штефаника и царской охранки.

Принципиальное отличие третьего этапа научно-исследовательской деятельности Кафедры состоит в том, что у ее членов заметно возросли возможности самостоятельного выбора научных приоритетов, новой постановки многих проблем истории славян. Перечисление названий вышедших и подготовленных в 90-е годы монографических исследований и сборников как нельзя лучше демонстрирует широкую географию предмета, которым занимается коллектив Кафедры, отражает динамику изменений исследовательских интересов молодых ученых. В этих трудах сфокусировались перемены, вызванные освобождением от догматических оков марксисткой идеологии, проявились новые методологические подходы, подкрепленные широкой источниковой базой, ранее недоступной для российских историков-славистов как у нас в стране, так и в изучаемых странах.

Овладение современными методами профессионального инструментария историка, возможность обратиться к методологическому опыту всей мировой историографии, вести свободную дискуссию с представителями различных школ и направлений, всемерное использование самых противоречивых источников, расширение исследовательского поля – вот далеко не полный перечень обстоятельств, способных привести Кафедральную славистику ХХI века на новый уровень.

Хотя становление и развитие Кафедры истории южных и западных славян проходило в сложных условиях, коллектив ее постоянно ставил перед собой серьезные задачи и, опираясь на позитивные итоги, целенаправленно строил фундамент университетского славистического образования в стране. Конечно, этот процесс нес на себе отпечаток эпохи с присущими ей стереотипами и наслоениями. В отдельные периоды обращение к прошлому славянских народов, быть может, излишне старательно определялось эфемерными идеалами, декларированными сверху, некоторыми «установочными» теоретическими положениями, продуцировавшими умолчания и сокрытия, нередко сказывалась и робость в оценках. Однако главным в жизни Кафедры всегда оставалась созидательная работа, направленная на подготовку кадров, на написание учебников и учебных пособий.

Оглядываясь на несколько прошедших десятилетий в жизни Кафедры истории южных и западных славян, можно с уверенностью утверждать, что она не только живет, не только культивирует славные традиции, идущие еще от «отцов-основателей» В.И.Пичеты, Зд.Неедлы, С.А.Никитина и их прямых учеников, но и совершенствует учебный процесс, продолжает вести подготовку квалифицированных специалистов, активно осваивает новую проблематику.

© к.и.н., доц. З.С.Ненашева