Главная Абитуриентам Студентам Наука Кафедры Лаборатории Электронная библиотека Совет деканов  
Конференции кафедры истории стран ближнего зарубежья

Политические итоги президентских выборов в Казахстане

Информационно-аналитический Центр по изучению общественно-политических процессов на постсоветском пространстве при Историческом факультете МГУ 5 декабря 2005 года провел on-line конференцию на тему "Политические итоги президентских выборов в Казахстане".

Открывает on-line конференцию заместитель заведующего кафедрой истории стран Ближнего Зарубежья Исторического факультета МГУ Власов Алексей.

– Мы рады приветствовать участников нашей встречи среди которых видные ученые, политики, общественные деятели России и Казахстана. Цель конференции – совместное обсуждение основных политических аспектов завершившихся в Казахстане выборов Президента страны. Предполагается, что дискуссия затронет проблемы, связанные со взаимоотношением власти и оппозиции, перспективами развития казахстанской государственности, отношениями между Казахстаном и Россией. Среди участников on-line конференции: Досым Сатпаев – директор Группы оценки рисков (Республика Казахстан); Александр Хинштейн – депутат Государственной Думы РФ; Юрий Солозобов – директор по спецпроектам Института национальной стратегии, Александр Собянин – руководитель российского представительства Евразийского центра политических исследований (ЕЦПИ), Хайдар Капанов – ректор Академии труда и социальных отношений (Уральск, Республика Казахстан); Аждар Куртов – Президент Московского центра изучения публичного права; Людмила Адилова – руководитель спецпроекта "Россия-Казахстан" Института национальной стратегии; Александр Кадырбаев- научный сотрудник Института Востоковедения РАН ; Гульшат Уразалиева – доцент РГГУ, Александр Караваев – журналист.

– Первый вопрос для обсуждения: В чем главная причина столь убедительного успеха на выборах Н. Назарбаева?

Юрий Солозобов:

– Нурсултан Назарбаев является сегодня безальтернативным национальным лидером в РК. Назарбаев – это один из немногих политиков бывшего СССР, который осуществил относительно безболезненный политический транзит от "советизма" времен КССР до полноценного формирования новой государственности Казахстана (с построением национального госаппарата, новой экономики и долгожданным обретением юридических границ). В качестве незаменимого "отца нации" Назарбаев сегодня воспринимается и политическим классом, и населением РК. Кроме того, казахстанские элиты ( властные и оппозиционные) отчетливо понимают, что любые масштабные перемены в ходе президентских выборов будут чреваты резкой дестабилизацией обстановки в стране. Надо признать, что согласованные и умелые действия власти по нейтрализации внутренних и внешних игроков, нацеленных на радикальные перемены, заслуживают самой высокой оценки. Политический класс Казахстана показал свою зрелость хотя бы тем, что не допустил ни российских, ни западных "советников" в интимный процесс воспроизводства власти.

Людмила Адилова:

– Столь убедительная победа Назарбаева Н.А. заключается в том, что в общественном сознании был обозначен запрос на лидера нации – профессионального управленца, обладающего проектным мышлением.

На основании изучения ожиданий в массовом сознании, выявлен образ, который является проекцией мнения большинства населения. Нурсултан Назарбаев отвечает этим ожиданиям. Он является национальным лидером, который имеет четкое видение национальных задач и механизмов их решения, собственный опыт и продуманную стратегию модернизации страны. Одновременно с этим он является политиком-прагматиком, чутко реагирующим на изменяющиеся социально политические условия. Нурсултан Назарбаев олицетворяющий стабильность стал живым брэндом. Опытный политик наделенный харизмой и потенциалом профессионального менеджера он единственный является общепризнанным национальным лидером, своевременно отвечающим на вызовы времени, оставляя яркий след в электоральной памяти.

Гульшат Уразалиева:

– Начнем с предыстории. В декабре 1986 года, будучи председателем Совета министров Казахской ССР Н.А.Назарбаев получил "прививку против охлократии". Именно урок декабрьских алма-атинских событий выработал у Президента требование к обществу и власти проводить любой диалог только в цивилизованной форме, а митинги и манифестации организовывать только с соблюдением законных процедур. В 1991 году Президент вместе с политическими партиями заключили мораторий на проведение митингов сроком на один год с последующей пролонгацией, возможны только санкционированные митинги. Это создало атмосферу безопасности в обществе. Второе. Во время президентского правления Н.Назарбаева республика не была поставлена в ситуацию унижения, и в предыдущей истории не была пленником цикла унижений и возмездий, как, например, Франция и Германия до 1945 года, Израиль и Палестина. Потенциал страны мог быть направлен только на созидание, а не на разрешение прежних конфликтов. Третье. Курс на социально-экономические реформы в Казахстане позволил государству по многим показателям занять лидирующее положение не только в странах Центральной Азии, но и СНГ. Появился класс собственников, средний класс. Есть определенный консенсус элиты. На повестке дня модернизация политической системы. Четвертое. Казахстан унитарное государство. Нет объективных оснований для этнического сепаратизма. В Казахстане удерживается стабильный диалог и партнерство между всеми этническими и конфессиональными группами. Пятое. У Президента Н.Назарбаева есть стратегическая программа развития Казахстана до 2030 года. Нравственная программа в своей основе, ибо построена на мирном и конструктивном диалоге с внутренними и внешними субъектами. Следование этой программе привело к тому, что Казахстан занимает 61 место в мировом рейтинге самых динамично развивающихся государств, обогнал все страны СНГ. Н.Назарбаев заявил об амбициозной цели войти в число 50 стран мира.

Александр Кадырбаев:

– Прежде всего, главной причиной победы Нурсултана Назарбаева является властный ресурс, государственный аппарат, средства массовой информации. Замечу, в Казахстане нет независимых СМИ, как, впрочем, и в России. Назарбаев эксплуатирует тот самый позитив, который формируется СМИ, замыкающихся на самом главе государства и потому работающие исключительно в его пользу. Положительную роль сыграла и экономическая конъюнктура: высокие цены на нефть (даже при том, что Казахстану идут 20%), тут можно даже говорить о ситуации, аналогичной российской: Казахстан "сидит" на "нефтяной игле". Благоприятным с экономической точки зрения является и приток дешевой рабочей силы из соседних Киргизии и Узбекистана, менее благополучных. Кроме того, предприятия, в свое время переданные иностранному капиталу, работают, и это тоже благотворно сказывается на казахстанской экономике. В частности, только американцы инвестировали 30 млн. долларов. Немаловажным фактором является и то, что Назарбаев все-таки поддерживает уровень жизни казахстанцев на уровне России. Это обеспечивает поддержку подавляющего большинства населения Казахстана.

Аждар Куртов:

– Буду краток – в хитрости Назарбаева, его сильной авторитарной воле и благоприятном стечении внешнеэкономической конъюнктуры (высоких ценах на энергоносители). Это позволило ему нейтрализовать потенциал его соперников.

– Можно ли называть Ж. Туякбая и А. Байменова реальной оппозицией власти в стране?

Гульшат Уразалиева:

– Да, можно, так как оппозиция прошла все необходимые демократические процедуры регистрации для участия в президентских выборах. Она выбрала оппозиционную модель поведения и прошла ее основные этапы – 1) политизацию идентичности и 2) политической мобилизации. Выступает с резкой критикой действующей власти и борется за нее. А.Байменов партийной работой занимается с осени 2001 года, выдвинут партией "Ак-жол". Ж. Туякбай – выдвинут от объединенной оппозиции, движением "За справедливый Казахстан". Оба кандидата имеют правовую легитимацию, а политическую легитимность на власть в эти выборы не получили. В 2013 году на следующих президентских выборах, возможно, лидером от объединенной оппозиции будет уже не Ж. Туякбай, а кто-то другой. "Ак-жол" сохранит в качестве кандидата А.Байменова, если не появятся в партии другие игроки. Оппозиция может рассчитывать на те социальные слои, которые еще не получили преференций от власти, чей социальный статус не достаточно приблизился к среднестатистическому уровню. Рассчитывать на какие-то клановые, жузовые ресурсы вряд ли эффективно, так как социологические замеры показали, что какой-то корреляции в целом по республике не наблюдается. Казахстан полиэтническая страна. Сейчас эти фигуры набрали оппозиционный "вес" и опыт использования политических технологий. К следующим выборам станут старожилами политического пространства. Они пишут свою политическую историю (по аналогии с кредитной).

Юрий Солозобов:

– При всем личном уважении к названным лидерам оппозиции, это, скорее, была пробная или "учебная оппозиция". Жамрахан Туякбай был призван оппозицией, как понятный народу "сменщик" – человек из самый высшей власти. Он был нужен, чтобы сперва взрыхлить "лед авториторизма", а затем уступить дорогу будущему союзу "харизматика и прагматика". Алихан Байменов резко повысил свои шансы войти в высшую властную лигу: он может быть полезен в роли "конструктивной оппозиции" или даже стать одним из серьезных игроков в будущем.

Однако реальный протестный электорат в РК гораздо шире адресата всех оппозиционных программ, потому протест может с флангов обойти этих и будущих "согласованных" вождей. Основные группы протеста : сельчане и мигранты из сел, деклассированный городской житель, русскоязычное население – все они имеют объективный тренд к росту протестного потенциала. Потенциальный успех будет иметь новый национал-популистский проект с идеей перераспределения природной ренты.

Аждар Куртов:

– Опять-таки давайте сначала уточним терминологию. Если речь идет только о конкретных названных фигурах – лидерах оппозиционных структур – Туякбае и Байменове, то есть о них, как о "физических лицах" – это одно. А если речь идет о политических структурах оппозиции, которые они представляют, – это другое (второй вариант).

Итак, если имеется в виду первое, – то мое суждение будет отрицательным, я их не считаю реальной оппозицией. Не хочу обижать этих политиков, но, зная хитросплетения восточной "политии" Назарбаева, я волне допускаю вариант, что все это – хитроумная игра в оппозицию, чтобы демонстрировать "демократические битвы с фантомами".

Но внутри политических партий и движений, которые представляют, эти политики, конечно же, есть люди, реально стоящие в оппозиции к политике Назарбаева.

Какие социальные слои могут стать опорой оппозиции? Да самые разные. В Казахстане дела обстоят на самом деле не так уж радужно, как это представляет официальная пропаганда. Есть недовольные результатами реформ и собственным положением. Например, – на селе. Ведь в аграрном секторе успехи у Казахстана куда как скромные. А вот издержки, особенно социальные – большие. Многие аулы влачат нищенское существование, люди бегут оттуда. А в среде оставшихся казахов – аграриев сильно недовольство – до них у властей руки не дошли, и эти люди с "классовой ненавистью", приобретающей и национальный оттенок, смотрят теперь на благоденствие своих сограждан в столичных городах – Астане и Алматы.

Есть недовольные и в промышленных центрах. Просто российская печать не очень любит об этом сообщать. А в Казахстане немало депрессивных промышленных центров, где население влачит жалкое существование без работы и без благ, которые давали раньше те же городские коммуникации (тепло, вода, электричество, связь и т.д.).

Есть оппозиционный потенциал у клановой оппозиции.

Поэтому будущее у Казахстана отнюдь не определено как безоблачное. Но нынешнюю схватку казахстанская оппозиция уже проиграла.

– Если проводить сопоставление программ Н. Назарбаева и главных кандидатов от оппозиции, то в чем видятся ключевые различия их предвыборных платформ?

Юрий Солозобов:

– Власть, как и ей подобает, умело инкорпорировала основные политические идеи из программ оппозиции. В стране существует самое главно – внутриэлитный консенсус всех "отростков" власти вокруг "основого ствола" в виде непреложного факта существования независимого Казахстана, как регионального лидера Центральной Азии. Поэтому основное различие политических платформ всех "ветвей" власти проходит по иной линии: сохранение "статус-кво" и/или "управленческая и политическая модернизация". Очень важен больший акцент идей оппозиции на проблемах в социальной и национальной сфере, резонирующими с запросами все возрастающего протестного электората

Отдельного внимания заслуживает озвученный в программе Ж. Туякбая сугубо европейский выбор – "ориентация Казахстана на Европу исторически спасительна, политически благотворна, экономически выгодна". Ориентация на двухсторонние отношения с Соединенными Штатами чреваты превращением Казахстана в разменную пешку в американской геополитической игре. Россия сегодня слишком слаба, Китай слишком силен, поэтому для полевыборного Казахстану вполне возможен путь имитации "демократического выбора" в Европу.

Александр Караваев:

– Содержательно различий не существует, ввиду того, что проблематика для их программ основана на одной базе – подтверждение рыночных параметров экономики, снижение налогов, борьба с коррупцией. Определенная корреляция есть в уровне социальных гарантий -- в выступлениях Назарбаева их больше. Что собственно и неудивительно слышать от действующего президента. В дискуссиях вокруг децентрализации власти, увеличения полномочий парламента, оппозиция имела определенные преимущества. Однако партия "Асар" Дариги Назарбаевой перехватила эти тезисы, включив в свою программу постепенной либерализации политической системы. В остальном, что касается предвыборных баталий, желающие бороться за власть, вынужденно сталкиваются с тем, что должны бороться с самой властью, (подымая коррупционные скандалы, использую черный пиар). По-другому обострить ситуацию в преддверии выборов представляется достаточно проблематичным.

Аждар Куртов:

– На этот вопрос на самом деле нет особого смысла отвечать, поскольку тот, кто действительно хорошо знаком с реалиями Казахстана, без особого труда может подметить: Назарбаев всегда очень умело перехватывал лозунги и идеи оппозиции, перерабатывал их и обращал в свою пользу. Ничего судьбоностного ни в платформах власти, ни в платформах оппозиции нет. Обычная борьба привлекательных лозунгов, сдобренная изрядной социальной и национальной демагогией, игра на чувствах людей. Не идеи правят в Казахстане, а конкретные люди.

И все же бросается в глаза, что и власть и оппозиция во многом говорят одно и тоже, отличаются лишь детали: сколько жилья построить, насколько повысить пенсии и заработную плату и т.д. В этом смысле власти действующей конечно доверяют больше, поскольку оппозиция вынуждена, ради привлечения голосов на свою сторону, подчас фантазировать и даже привирать – обещать то, что она сделать не сможет.

Есть некоторые ньюансы в программах относительно видения будущего места Казахстана в мире, но они написаны традиционным восточным "эзоповым" языком, и поэтому я предпочел бы их не касаться. Скажем, утверждая многовекторность внешней политики Казахстана, некоторые оппозиционеры делают намеки, что для республики было бы выгоднее большее сближение с Западом, а не с Россией и СНГ. Но Казахстан – не Грузия, поэтому откровенно здесь это в платформах не пишут.

Александр Кадырбаев:

– Начнем с того, казахстанскую оппозицию вряд ли можно называть оппозицией в том смысле в котором принять ее понимать. Она отличается раздробленностью, идеологической неоднородностью и неспособность противостоять существующей власти. Если раньше оппозиция пыталась эксплуатировать этнический фактор, то сейчас такой возможности лишилась.

Что касается программ, общего в них достаточно – прежде всего, это внешнеполитическая ориентация – здесь позиции совпадают, т.к. и те и другие понимают приоритет российского направления. Относительно социальной составляющей, то здесь оппозиция более требовательна. Однако, в целом, считаю, что особых отличий в программах Президента и оппозиции нет, за некоторыми несущественными исключениями.

– Переходим к следующей теме: Насколько вероятна возможность реализации династической модели пердачи власти в Казахстане?

Досым Сатпаев:

– На постсоветском пространстве сейчас существует пять моделей смены элиты:

Российская (преемник)

Азербайджанская (династийная форма передачи власти)

Украинская (победа контр-элиты)

Грузинская (победа контр-элиты)

Кыргызская (победа контр-элиты)

Скорее всего, для Казахстана будет более приемлема российская модель передачи власти, через поиск преемника из окружения президента, но не из членов его семьи, что позволит сохранить политическую стабильность в стране. В отличие от Гейдара Алиева, у Нурсултана Назарбаева нет сына. Что касается его старшей дочери Дариги Назарбаевой, то, не смотря на ее политическую активность, она пока еще новичок в политике, хотя и входит в short list возможных преемников президента. Но следует подчеркнуть, что одним из главных требований к преемнику будет его способность сохранить стабильность внутри элиты, которая состоит из большого количества конкурирующих групп. Именно поэтому, многие в политической и бизнес-элите Казахстана не поддержат кандидатуру Дариги Назарабаевой в том числе и потому, что за ее спиной будут видеть силуэт ее мужа Рахата Алиева, из-за которого в 2001 года произошел самый крупный раскол в элите страны. Что касается других дальних и близких родственников президента, то ни один из них не тянет на роль преемника ни с точки зрения своих способностей, ни с позиций наличия авторитета в элите.

Людмила Адилова:

– Проект авторитарной модернизации позволяет политическим оппонентам конкурировать между собой и предполагает управление демократическими процессами в заданных властью коридорах возможностей, однако данный проект не предусматривает иной механизм передачи власти нежели "приемник-наследник".

Аждар Куртов:

– Если под термином "возможность" понимать гипотетическую возможность (вероятность), а под термином "династическая модель" понимать передачу властных полномочий родственникам (т.е. без четкой привязки к юридическим ограничениям, свойственным конкретным системам монархической практики наследования, скажем салической, когда конкретный наследник относительно четко обозначен привязками к полу, первородству, и т.п.), то такая возможность в Казахстане не исключена

Конституционно-правовых препятствий для такого варианта передачи власти в Казахстане не существует. Наоборот, поправки к конституции, делают такой вариант передачи власти очень даже возможным.

Иными словами, я полагаю, что в Казахстане авторитаризм создал и политические и правовые условия для реализации возможности передачи власти родственникам действующего президента. Однако из этого вывода еще не следует, что такая передача власти будет осуществлена. Первостепенное значение имеет фактор самого поведения Назарбаева, его желания и воли пойти таким путем. А вот здесь далеко не все так однозначно.

Возможно, что более оптимальным вариантом для Назарбаева был бы такой:

Он находит себе преемника, на которого он может стопроцентно положиться. Этот преемник не будет из ближних его родственников. Но он гарантирует своим правлением продолжение курса Назарбаева. Пока такой преемник, а не "династический наследник" не найден. По крайней мере, его фигура четко не просматривается (возможно, Назарбаев специально хитрит и не обнаруживает его).

Юрий Солозобов:

– По женской линии такая династическая передача практически невозможна. Схема передачи власти по мужской линии )нисходящей или боковой) является достаточно слабым вариантом, который неизбежно будет связан с частичной потерей суверенитета, что неприемлимо для казахских элит. В крайнем случае, династический преемник может стать лишь формальным главой государства, в обязанности которого входит политическое модерирование - достижение компромиссов между различными группами элит.

Возможным преемником Нурсултана Назарбаева может стать один из лидеров политических партий, одержавших победу на парламентских выборах. Если партиям позволят сформировать коалиционное правительство, то премьер-министр может стать компромиссной фигурой и преемником -, продолжателем большого модернизационного проекта. Реальный преемник Назарбаева, скорее всего, определится в результате проведения ближайшей конституционной реформы и последующих парламентских выборов.

– Вопрос, обращенный прежде всего к экспертам: Какие кадровые перестановки можно прогнозировать в ближайшем окружении Президента в послевыборный период?

Досым Сатпаев:

– Вряд ли после выборов усилиться сплоченность и внутри самой правящей элиты. Данное предположение основывается на чрезмерном усилении группы "Дариги Назарбаевой-Рахата Алиева", которая приложила большие усилия для того, чтобы руководить всей избирательной кампанией президента. Нельзя исключать того, что после выборов, между группой "Дариги Назарбаевой-Рахата Алиева" и другими элитными группами могут начаться новые трения. Это связано с тем, что остальные представители окружения президента будут опасаться усиления позиций Рахата Алиева, которого они рассматривают в качестве потенциальной угрозы сложившемуся балансу сил внутри элиты. Эти конфликты тем более возможны, если учесть тот факт, что после выборов проект "преемник" снова приобретет свою актуальность.

В поствыборный период для главы государства будут важны два направления. В первую очередь, речь идет о начале нового этапа экономической реформы, который был озвучен на расширенном заседании правительства с участием президента. Здесь можно выделить несколько важных моментов.

Во-первых, это решение о создании холдинговой компании по управлению государственными активами в первом полугодии 2006 года. Ранее в холдинг предполагалось включить такие национальные компании, как "Казахтелеком", "Казахстан темир жолы" и "КЕГОК". Хотя еще не совсем ясно будет ли дополнен этот список другими национальными компаниями, многие из которых негативно восприняли эту идею. Скорее всего, было три основные причины, которые легли в основу этой инициативы: внутриэлитная, политическая и экономическая. С точки зрения внутриэлитного расклада сил, контроль над этим мегахолдингом окажется в руках одной из групп, которая естественным образом будет связана с окружением президента и его семьей. Что касается политической составляющей, то решение о создании мегахолдинга могло быть связано с превентивными шагами со стороны президента, который стал опасаться чрезмерного усиления финансового влияния со стороны крупных национальных компаний. Как показал пример соседней России, это рано или поздно могло бы превратить эти структуры в политических игроков, что чревато серьезными проблемами для власти. По поводу экономической причины появления данной президентской инициативы можно сказать, что появление таких финансово-экономических гигантов является объективным процессом консолидации крупного бизнеса в условиях глобализации и усиления конкуренции. Аналогичные процессы были в США и ЕС. В той же России, идет процесс наращивания мощи компании "Газпром", которая собирается выйти на рынок нефтедобычи и энергетики.

Во-вторых, интересным является заявление президента о переходе на новую модель формирования Национального фонда, которая должна повысить роль и значение обрабатывающего сектора. В частности речь идет о том, что все доходы от нефтяного сектора будут направляться в Национальный фонд не в 2007 году, а в середине 2006 года. Как заметил глава государства: "Это означает, что правительство будет жить без доходов от нефти". В какой-то степени, данное решение было обусловлено слабой работой правительства по диверсификации казахстанской экономики. Внутренняя инвестиционная деятельность казахстанских экономических акторов значительно уступала внешней инвестиционной активности. Кроме того, из Национального фонда часть средств будет направлена на финансирование бюджетных программ и на покрытие дефицита. Хотя самой важной экономической задачей в следующем году является разработка эффективной программы по использованию гигантских внутренних финансовых ресурсов, которые аккумулированы как в пенсионных фондах ($4,5 миллиардов долларов) и банках, так и в Национальном фонде (более $7 миллиардов долларов) для инвестирования в казахстанскую экономику. Это должно повысить экономическую конкурентоспособность Казахстана в случае вступления в ВТО.

Нельзя исключать того, что после президентских выборов определенные кадровые перестановки будут как в правительстве и администрации президента, так и на уровне акимов областей. Для Казахстана это обычная практика, хотя изменения в составе правительства ждали уже давно. Здесь важную роль будут играть два фактора. Во-первых, заслуга каждого в ходе проведения президентской компании. Во-вторых, соответствие новым экономическим задачам, которые были предложены главой государства.

Юрий Солозобов:

– Скорее всего, кардинальных перемен не будет. Наибольшие изменения коснутся состава правительства, администрации и отдельных представителей акиматов, неумело справившихся с выборным процессом. Основной вопрос перемен во власти – насколько эффективной будет стратегия по инкорпорированию деятелей оппозиции во властные структуры. В противном случае, в РК долгосрочно образуется управляемый извне сектор политики, что чревато возможным обострением политической ситуации в будущем.

Аждар Куртов:

– Оставлю этот вопрос без комментариев. Во-первых, не хочу следовать дурацкой, с моей точки зрения, традиции российских политологов обсасывать тему кадровых перемен. Те, кто этим занимается, как правило "за деревьями не видят леса".

Отмечу только, что на протяжении конца 2004, и всего 2005 года кадровые перемены в Казахстане (прежде всего, в администрации президента и в правительстве) с моей точки зрения не всегда поддаются какому-то рациональному объяснению. В некоторых отношениях и структурно и по кадровому составу эти перемены не улучшили, а даже ухудшили власть, по сравнению с тем, что было раньше.

– Завершаем нашу встречу традиционным вопросом: Возможны ли изменения в характере российско-казахстанских отношений в послевыборный период? Каковы перспективы политической и экономической интеграции Казахстана и России?

Александр Хинштейн:

– В этом году появились достаточно активные разговоры о вхождении Казахстана в состав Союзного государства России и Белоруссии. Я глубоко убежден в необходимости такой работы.

Сегодня, к сожалению, мы сталкиваемся с угрозой возвращения системы двуполярного мира. События в центральной Азии, на постсоветском пространстве это наглядно показывают. Узбекистан на собственном опыте испытал, что такое демократические ценности в американской транскрипции. Чуть было не пошла по этому пути Киргизия.

Я убежден в том, что у всех стран постсоветского пространства, в том числе и такого успешного в СНГ Казахстана, очень остро стоит перспектива выбора: быть либо с Россией, либо с западом. Это не наша воля и не наша прихоть – нас точно также ставят перед выбором. В Казахстане несомненно существует опасность попытки проведения бархатной революции. А такого рода революции организовываются и проводятся при активнейшем финансировании со стороны запада, с участием специальных органов.

Я вижу перспективу вхождения Казахстана, а также Киргизии, в состав Союзного государства России и Белоруссии. Это очень важно, так как у нас нет общей границы с Киргизией – мы граничим с ней через Казахстан. Таким образом, может быть создан очень мощный геополитический пояс.

Юрий Солозобов:

– Российско-казахстанские отношений будут продолжать ухудшаться, только от активных действий казахской стороны может зависеть степень блокировки ожидаемого охлаждения. Объективные причины конфликта – взаимные споры вокруг энерготранзита, возможная дефрагментация Узбекистана и ревность Москвы по отношению явной тяги Астаны к Западу. Сразу после выборов президент Назарбаев заявил, что Казахстан и Россия намерены усиливать экономическую интеграцию, не создавая союзного государства. Так что политическая интеграция двух стран вряд ли состоится: ведь для казахской стороны национальный суверенитет Казахстана является сверх-ценностью, а для Москвы – все азиатские соседи по СНГ выглядят ненужной обузой. Экономическая интеграция возможна в направлении совместного энерготранзита на Китай и в формировании экономических кластеров в Южной Сибири и на Кузбассе.

Аждар Куртов:

– Перемен не будет. Казахстан продолжит ту же линию во внешней политике. Российскому руководству он будет представляться как лучший друг на постсоветском пространстве. Но на деле под этим прикрытием власти Казахстана будут продолжать отстаивать свои собственные национальные интересы, причем, где это возможно и за счет России. Почему бы и нет?! Так бывало не раз. Можно привести сотни примеров такой политики. Это и невыгодный России раздел Каспия, произведенный в 1998 году в преддверии выборов в Казахстане, и вся история взаимоотношений по Байконуру, и наши торговые связи, и отношение к тем же русскоязычным, и те маршруты, которые сейчас пытается реализовать Казахстан для экспорта своих энергоносителей в обход России, и многое другое.

Позиция Казахстана в отношении России на самом деле представляет собой хорошо продуманную цепь внешнеполитических инициатив, формально направленных на улучшение отношений с нашей страной, но на практике преследующей совершенно иные цели – укрепление национальной государственности Казахстана и власти первого лица этого государства.

А посему для меня, как эксперта, говорить о политической интеграции Казахстана и России – просто смешно. На это власти в Астане никогда не пойдут. С экономическими связями дело обстоит несколько иначе. Их сохранение и развитие выгодно и тем и другим. Но это не интеграция в истинном смысле данного понятия. Это взаимодействие, сотрудничество, но не более того.

Людмила Адилова:

– В характере российско-казахстанских отношений заметных изменений не произойдет. Не следует забывать и о том, что электоральные шансы Назарбаева заметно возросли благодаря поддержке русскоязычного населения РК.

Досым Сатпаев:

– Вряд ли многовекторная внешняя политика Казахстана после выборов кардинально изменится. Это значит, что российско-казахстанские отношения также не претерпят серьезных изменений. То есть процесс создания некоего интеграционного ядра между двумя государствами в рамках ЕвразЭС будет продолжаться. Активное сотрудничество будет идти и в сфере добычи нефтегазовых ресурсов. На данный момент, у двух государств нет глубоких противоречий ни в одной сфере. Более того, Казахстан одно из немногих постсоветских государств, где исторически нет антироссийско настроенной политической элиты, контр-элиты или оппозиции. Как показала избирательная кампания на пост президента, ни один политик не использовал антироссийскую риторику в своих предвыборных выступлениях. В программах всех пяти кандидатов в президенты отмечалось важность взаимодействия с Россией.

Единственное, что может представлять опасение, так это рост ксенофобии в России. Здесь я хотел бы полностью согласиться с мнением российского политолога из Института социальных систем Дмитрием Бадовским, который утверждает, что в целом идея национальной неприязни будет главной на парламентских выборах 2007-го и президентских 2008 года. Как отмечает журнал "Newsweek", национализм в России перестал быть просто идей депрессивных маргиналов. Сейчас на националистические призывы откликаются не только более образованные и молодые, но и элита. Конечно, можно успокаивать себя тем, что официальный Кремль не разделяет все эти радикальные призывы и рассматривает Казахстан в качестве важного стратегического партнера. Но, что будет делать Кремль, если выпущенный им джин национализма и ксенофобии охватит настолько широкие слои населения, что станет частью внутренней политики. Это, кстати, может отразиться и на других странах Центральной Азии.

Хотя уже сейчас мы можем наблюдать интересную ситуацию, когда в историю уходит политика одностороннего внешнеполитического ориентирования некоторых стран Центральной Азии. Все это говорит о том, что России не стоит обольщаться по поводу возможности своего доминирования в регионе, который не хочет, а в некоторых случаях и боится связывать свое будущее с северным соседом. Сейчас в Центральной Азии в моде политика "дистанционного партнерства". При этом России, как, впрочем, и США, следует понять, что у них должна быть не общая центрально-азиатская политика, а политика по отношению к каждому из пяти стран региона. Объяснение очень простое – Центральная Азия сегодня это пять разных политических и социально-экономических систем, пять разных уровней интеграции в систему международных экономических и политических связей. Результатом вышесказанного является то, Центральная Азия до сих пор остается лишь географическим понятием, а не единым политическим и экономическим пространством.

Что касается Казахстана то для снижения зависимости от внешних факторов, в частности от возможного военно-политического влияния США, Казахстану необходимо укрепить свои позиции в Центральной Азии. В конечном счете, геополитическая роль Казахстана может быть адекватно воспринята крупными геополитическими игроками лишь при его экономическом и политическом лидерстве в регионе. Что касается региональной системы безопасности, то она возникнет лишь после создания единого экономического пространства, где появятся общие региональные интересы, которые необходимо будет защищать. Здесь выражаясь образным языком экономистов, возможна азиатская модель регионального развития по принципу "летящей гусиной стаи", где Казахстан, наряду с Россией, мог бы играть роль экономического локомотива для других стран региона, как когда-то Япония была вожаком для других стран Юго-Восточной Азии.

Хайдар Капанов:

– Приветствую всех участников и организаторов конференции!

Объективным наступает новый этап развития государственности Казахстана. Перемены неизбежны. Они имеют своих адресатов – это простые граждане страны, которым нужно создать условия хотя бы по четырем направлениям: жилье, потребительская корзина, образование и медицинское обслуживание. На доступных началах. В политическом отношении для решения этап социальных вопросов необходимо достижении внутриэлитного согласия. Определяющим здесь выступают политическая воля Президента. То есть, акцент в первые месяцы очередного срока президентского правления будет сделан на внутренней политике. Учитывая взаимосвязь с внешним вектором политики, характер казахстано-российских отношений – если и будет меняться, то в сторону укрепления и развития достигнутого. Не думаю, что Казахстан будет замыкаться, а открытость неизбежно приведет к как и дублированию ряда инициатив российского руководства, так и прагматическому освоению опыта России в части политической модернизации.

Мне представляется, что в рыночной ментальности россиян и казахстанцев есть много общего. В то же время мы в большой степени сейчас адаптированы к рынку, поскольку в регионах, отдаленных от Москвы, по моим наблюдениям еще процветает "совок". Приграничные области РК это ощущают, а со стороны руководителей отдельных регионов России еще и снобизм.

Россия – большая страна и возможно это сказывается. Потому и перспективы интеграции в экономической и политической сферах должны почувствовать регионы наших государств. Нужны новые механизмы и политическая воля федерального центра. В формате же крупных международных региональных организаций – ШОС, ЕврАзЭС – перспективы очевидны и ими надо активнее пользоваться и развивать.

Александр Кадырбаев:

– Резких изменений в казахстанско-российских отношениях в послевыборный период, на мой взгляд, не будет. Их не было бы даже в том маловероятном случае, если бы оппозиция пришла к власти. Причин здесь множество: это и самая большая протяженность границ между двумя государствами, большая доля русскоязычного населения (отмечу, что в отличие от, к примеру, украинского и белорусского населения, русскоязычное население не получило статус национального меньшинства, что показательно само по себе). Таким образом, при попытке снизить активность "пророссийской" составляющей внешней политики такой политик потеряет, как минимум треть голосов.

Вместе с тем, позиция Казахстана в этом вопросе будет естественным образом зависеть от позиции России. Казахстан будет продолжать налаживать отношения и с другими странами: США, Британией, Южной Кореей, Китаем, которые продолжают активно внедряться в казахстанскую экономику, в том числе путем инвестирования. Здесь также важен тот факт, что Назарбаев находится в некотором роде в зависимости от США – имеется ввиду дело о Казахгейте, сценарий, который применяется Штатами по отношению к практически всем властям центральноазиатских государств.

Таким образом, и исторический фактор, и тот факт, что нынешние отношения между Казахстаном и Россией являются наиболее благоприятными для России по сравнению с другими странами Содружества, будут максимально способствовать сохранению дружественных отношений между двумя государствами. Можно сказать, учитывая все возрастающую роль США в регионе, что Казахстан буде балансировать между Штатами и Россией. При усилении давления со стороны США, Казахстан будет поворачиваться в сторону России, и наоборот.

Что касается проблемы интеграции двух государств, некоторые ее формы безусловно будут развиваться, этому будут способствовать все вышеперечисленные факторы а также рад других. К примеру, учитывая некоторую непредсказуемость Запада, в частности, их "неуемное" желание бороться с коррупцией, можно предположить движение Казахстана в сторону сближения с Россией, где, как известно, понятие "коррупционности" достаточно размыто и только в крайних формах вызывает порицание общественностью.

Заключительное слово Алексея Власова:

– Выражаю огромную признательность всем участникам встречи. Надеюсь, что это не последняя наша конференция в данном формате и подобные обмены мнениями будут продолжаться.

Прежде всего, отмечу, что все участники сегодняшней on-line конференции выразили уверенность в том, что российско-казахстанские отношения будут укрепляться. Причем не только на уровне двусторонних связей, но и по линии региональных организаций – ЕврАзЭС и ШОС. Это позитивная уверенность.

Еще одна общая позиция существует в отношении закономерности и объективности победы Н. Назарбаева на президентских выборах 2005 года. Благоприятная экономическая конъюнктура, относительная социальная стабильность, поддержка СМИ и грамотное использование административного ресурса обеспечили Н. Назарбаеву высокий уровень электоральной поддержки. Опозиция не сумела выступить в качестве системной альтернативы действующему Президенту Казахстана. В данном случае, успешность реализации тактической линии оппонентов власти зависила от сочетания двух ключевых факторов – слабости руководства страны и наличия харизматического лидера в рядах самой оппозиции.

В итоге, ни один из перечисленных выше факторов не сыграл за А. Байменова, и Ж. Туякбая. Наиболее вероятным сценарием дальнейшего развития событий является смена главных фигур оппозиционного движения в послевыборный период.

Наибольший разброс мнений мы наблюдаем по вопросу о будущем сценарии передачи власти от Н. Назарбаева его политическому "наследнику". Аргументированой выглядит позиция Досыма Сатпаева – поиск преемника из окружения Президента, но не из членов его семьи, что по мнению большинства участников встречи, позволит сохранить стабильность в стране.

Еще раз спасибо за участие! Полная версия on-line конференции будет опубликована в информационно-аналитическом бюллетене "Президентские выборы в Казахстане. 2005 год".